Марк Фрейдкин - Опыты

Однако Марина З. из ложно понимаемых соображений стыдливости и из еще более ложно понимаемых соображений ответственности перед Колей З. разводиться не хотела, но, не имея сил отказаться от любви ко мне, регулярно навещала по вечерам мою холостяцкую комнату, тогда как ее обманутый супруг полагал, что она находится на занятиях вечернего отделения психологического факультета МГУ им. Ломоносова. Причем к Коле З., который если и не был образцовым супругом, то во всяком случае нежно и преданно любил свою молодую жену, Марина З. испытывала самые добрые чувства и от этого еще более мучилась своим положением. И вообще она металась между мной и Колей З., буквально подобно раненой лани, каковые метания и терзания наряду с последующими событиями и послужили причиной необратимых изменений в ее еще несформировавшейся психике, до сих пор накладывающих тяжелый отпечаток на нашу совместную жизнь.

Все это придавало нашим отношениям помимо известной пикантности большую долю драматизма и привело в конце концов к тому, что мы, совершенно измучив друг друга, а заодно и Колю З., которому Марина З. в светлую минуту открыла глаза на происходящее, решили (впрочем, на этот раз уже по моей инициативе), расстаться навек.

Это героическое, хотя и с явственным душком волюнтаризма, решение потребовало от меня слишком много моральных сил и окончательно подорвало мое душевное здоровье, и без того расшатанное напряженной личной жизнью. Так что я снова отправился в творческую командировку в психбольницу № 4, чувствуя себя не в состоянии справляться с обязанностями рабочего по обслуживанию здания Центрального Дома Союза архитекторов СССР. Однако, едва только выйдя из больницы и находясь под сильным впечатлением перечитанного там романа Л.Толстого «Анна Каренина», я вопреки всякой логике с самого утра поехал к дому Марины З. и, дождавшись, пока Коля З. ушел на работу, с замиранием сердца позвонил в ее дверь.

Не стану описывать подробностей нашей встречи, так как это может вывести меня далеко за рамки избранного мной жанра. Скажу одно: когда мы немного пришли в себя после первых объятий, Марина З. призналась мне, что она беременна.

Теперь, конечно, уже не могло быть и речи о разлуке навек, поскольку хотя Марина З. с самого начала совершенно однозначно утверждала, что беременна от своего мужа, а не от меня, я не терял надежды. Но мне суждено было пережить еще одно горькое разочарование: когда ребенок (назовем его на всякий случай вымышленным именем Витя З.) в положенный срок благополучно появился на свет, то по ряду внешних, но от этого не менее бесспорных признаков, стала вполне очевидной правота Марины З. в том, кого следует считать его отцом.

Естественно, пока Марина З. была беременна и потом, после рождения ребенка, мы уже не могли встречаться с ней так часто, как того хотели, и это только усугубляло наше взаимное влечение друг к другу. Во время редких встреч я продолжал склонять Марину З. развестись с мужем, и, кажется, она сама уже начала осознавать, что рано или поздно этого не миновать. Но насколько Марина З. была права в вопросе отцовства своего ребенка, настолько, увы, был прав и я, когда говорил, что при наличии ребенка ей будет гораздо трудней решиться на развод, чем при отсутствии оного. Она, бедняжка, понимая неизбежность этого шага в принципе и не имея душевных сил совершить его в любой отдельно взятый конкретный момент, искала и находила разнообразные предлоги для отсрочки этого страшного дня. В конце концов, дабы прекратить эту пытку неопределенностью и не отравлять наших и без того коротких свиданий, мы решили не возвращаться пока к этому вопросу и предоставить все естественному течению событий. А чтобы наше решение не выглядело совсем малодушным, мы для очистки совести установили срок — пять лет, по истечении которых Марина З. взяла на себя обязательство развестись с Колей З.

Поэтому я, не предвидя в обозримом будущем изменения своего социального статуса и не имея привычки терять время даром, решил вступить в вышеописанный фиктивный брак с Верой М. и вступил. Кто же мог предположить, что так долго созревавший нарыв в отношениях Марины З. и ее супруга вскроется буквально через несколько месяцев после моего легкомысленного бракосочетания?

Короче говоря, в один прекрасный вечер в начале осени 1983 года Марина З., не дожидаясь назначенного срока, собралась с духом и объявила Коле З. и своей матери (назовем ее на всякий случай вымышленным именем Галина Егоровна Ю.) о своем твердом решении расстаться с мужем и соединить свою жизнь со мной.