Сандро Веронези - Спокойный хаос

— Э-эх-х!.. Тогда тебе не понять. Ты не сможешь себе это вообразить.

Потом снова внимательно глядит на меня, выражение его лица меняется, и я подозреваю, что его осенила какая-то идея.

— Но ты ведь можешь представить кого-нибудь другого, — начинает он с неожиданным энтузиазмом. — Давай сделаем так: попробуй представить лицо какой-нибудь девушки, которую ты очень хорошо знаешь.

— Зачем?

— Чтобы ты осознал.

— Да я и так прекрасно все осознаю.

— Нет, Пьетро, эта история с Франческой для тебя только россказни, только пустые слова, я же хочу, чтобы ты, по возможности, увидел это воочию . Иначе тебе никогда не понять, в каком кошмаре я живу. Давай, подумай о какой-нибудь клевой бабенке, которую ты знаешь, представь себе…

Он все еще не сводит с меня свой донельзя наэлектризованный взгляд, зрачки у него расширились до такой степени, что и радужки-то не видно. Может быть, он нюхает кокаин? Может, он его нанюхался сегодня утром, полчаса назад, до того как прийти ко мне?

— Ладно тебе выдрючиваться, — настаивает он, — чего тебе стоит?

К черту, он прав: чего это мне стоит? Ведь теперь уже я точно не смогу у него спросить, почему он снова стал говорить обо мне плохо.

— Мне нужно подумать о красивой девушке, которую я знаю?

— Да, но по-настоящему красивой.

— Готово.

— Как ее зовут?

Это, однако, к делу не относится. Какое такое обезьянье любопытство заставило его задать мне этот вопрос?

— Я должен знать ее имя, чтобы хоть как-то ее называть, пока я буду вводить тебя в курс дела, — добавляет он, заметив мое напряжение. — Меня не интересует, кто она такая, назови мне только ее имя.

— Марта.

— О'кей, Марта. А сейчас представь такую сцену. Ситуация такова: твоя Марта сидит с друзьями в ресторане. Этот ресторан совсем недавно открылся, и его хозяин — друг одного из ее друзей и, между нами говоря, гомосексуалист, что немаловажная деталь. Хозяин ресторана приближается к их столу и спрашивает как им понравился кулателло [71] Ветчина высшего сорта, изготовляемая из верхней задней части свиной туши. с шербетом из пармезана, это блюдо, которое они только что попробовали. Он задал этот вопрос всей компании, но по странному стечению обстоятельств смотрит именно на нее, и ей поневоле приходится отвечать ему, она ему отвечает — тут он смотрит в тетрадку — «Замечательно, очень вкусно, передайте мои комплименты шеф-повару». Но хозяин не понял: «Простите, что вы сказали?» — спрашивает он. «Очень вкусно, — повторяет Марта, — мои комплименты шефу». О'кей? Ты представляешь эту сцену?

— Да.

— Ты видишь выражение лица Марты, когда она произносит эту фразу?

— Да.

— А сейчас я тебя попрошу, максимально сконцентрируйся, пожалуйста, не надо недооценивать мощь сконцентрированного сознания, оно способно создавать поистине законченные образы. Ты сказал — Марта: постарайся увидеть ее. Ее лицо, ее манеру улыбаться, движения ее рук. Она просто прекрасна, элегантно одета. Сережки в ушах, макияж, там, и все такое прочее…

От всего этого мне просто смешно. Однако Пике пристально смотрит мне в глаза и медленно, чеканя каждое слово, словно гипнотизируя, вдруг произносит:

— Закрой глаза, и ты увидишь, сколько образов появятся перед твоим мысленным взором…

Что называется, приехали. Просто смешно, но я действительно закрываю глаза, прямо на месте, там, где сижу, за столиком бара неподалеку от школы, на глазах у циклотимического психопата, похожего на страуса; но смешнее всего то, что этот фарс подстегивает мое воображение. Вот она, Марта, сидит в ресторане: вся из себя расфуфыренная, волна вьющихся волос падает ей на лоб, красные пухлые губы чуть тронуты блеском для губ, блестящие обнаженные плечи, завлекательное декольте, а ее светло-карие, слегка подкрашенные глаза затуманились; вот она смеется, маленькими глоточками пьет красное вино, слегка наклоняется вперед, чтобы сказать мне что-то вполголоса…

— Хозяин подходит и спрашивает, как вам понравилось кулателло с шербетом, и она отвечает: «Замечательно, очень вкусно. Передайте мои комплименты шеф-повару…»

Только во всем этом есть одно «но», я заметил, что я эту сцену не представляю, я ее вспоминаю : да, я вспоминаю тот вечер, когда я повел Марту в ресторан, что неподалеку от Toppe Веласка, это было тринадцать лет назад, сразу после пробы, которую она прошла по моей рекомендации на телестудии 5-го Канала, тогда еще она не знала, что с триумфом выдержала это испытание, и поэтому вела себя со мной обворожительно, стремясь соблазнить меня, она была сильно возбуждена и сексуально доступна, я пробудил в ней самые сокровенные, сжигающие ее душу амбиции, скрывающиеся под туманной вуалью ее девятнадцати лет, — стать актрисой на телевидении, стать знаменитой и желанной, чтобы все любовались тобой; это означало успех, всеобщее поклонение и восхищение — уже тогда она предчувствовала, что только один шаг отделял ее от исполнения заветной мечты…