Сандро Веронези - Спокойный хаос

— Простите! — кричит девушка, пристегивая поводок к ошейнику и направляясь к дороге. Она повернулась к нам спиной и не ждет, что мы ей ответим, но, так элегантно уходя со сцены, она, однако, не забывает послать нам озорной прощальный привет в полной уверенности, что мы все еще провожаем ее взглядом.

— Ты ее знаешь? — спрашивает у меня Енох.

— Нет, — отвечаю я.

Зато я знаю наизусть ее номер телефона: 335 8448533; и это значит, что, поскольку она с нами так естественно попрощалась, одарив своим приветом, завтра, когда она будет выгуливать в скверике собаку, а я буду сидеть на скамейке, так же естественно мы поздороваемся друг с другом, и все идет к тому, что, вероятнее всего, я с ней познакомлюсь.

— Красивая девушка, — холодно замечает Енох.

Сейчас я чувствую, что снова могу на него посмотреть: собака и девушка прогнали мою смешинку, а не то я бы рассмеялся ему в лицо. Я и вправду на него смотрю, хотя он на меня не смотрит, он, сохраняя полную невозмутимость, все еще глядит куда-то вдаль, и вместо того чтобы воодушевить меня, его невозмутимость меня замораживает. Невозможно, чтобы человек из-за какого-то там проклятия довел себя до ручки, но в эту минуту, похоже, все именно так и есть.

— Послушай, — говорю я ему, — я хочу есть. Ты как насчет бутерброда?

— Ubi maior minor cessat [39] Перед старшим младший отступает (лат.). .

— Что-что?

В его глазах зажглась лукавинка, и он мотнул головой вперед, указывая, куда мне нужно смотреть.

В скверик входит Терри. Он идет крупным шагом, на лице нарисована широкая улыбка. На нем пальто, значит, он приехал откуда-то, где намного холоднее, чем здесь.

Приехали.

Только что Енох самоустранился, удаляясь прочь. Вот он проходит возле президентской «Альфы» Жан-Клода, которая Жан-Клоду уже не принадлежит. В нарушение правил дорожного движения машина припаркована во втором ряду. Вот он приветствует Лино, бывшего шофера Жан-Клода, который, должно быть, как всегда читает «Спортивную газету». Вот исчезает, как серая луна, за горбом поднимающейся в гору дороги. Напоследок на всем его облике явственно проступает так измучившее его проклятие.

— Что ж, здесь совсем неплохо, — говорит Терри.

Приехали.

Терри с любопытством смотрит по сторонам. У него, как всегда, добродушный вид, как всегда, по всему его лицу разбежались веселые складочки, однако, прошу обратить внимание, это не морщинки, а самые настоящие трещинки в глине его плоти, как будто у него на лице маска, как у воинов племени аборигенов. Уже давно его не видел, в последний раз мы виделись в прошлом году на кинофестивале в Каннах, где он нежданно-негаданно появился во время приема и обаял присутствующих своим знаменитым изысканным благодушием, благодаря которому его считают кем-то вроде гуру. Тогда я считал, что он и Жан-Клод — одно целое, все еще верил в сказку об аутсайдерах , а он уже начал плести свои интриги, он уже задумал предательство. Мне обязательно нужно помнить об этом, все равно, зачем бы он ни пришел сюда. Я должен помнить, что доверяю Жан-Клоду, поэтому Терри для меня — только другой, беспардонный суперменеджер, с помощью чужих денег желающий стать финансовым магнатом, и он более умный и оригинальный, чем любой из рода ему подобных, включая его господина, Боэссона, и именно поэтому он еще более для меня опасен. Мне нужно остерегаться этого человека, зачем бы он сюда ни пришел. Вот именно. А зачем собственно он сюда пришел?

— Ты уже знаешь о Жан-Клоде? — спрашивает он.

— Нет.

К черту, мне-то что терять?

— То есть да, — поправляюсь я. — Я знаю, что у него забрали самолет, и только что Енох сказал мне, цитирую: «он нас бросил». Больше я ничего не знаю.

Терри улыбается: он растягивает губы в гримасе, которая одновременно кажется и спонтанной, и вовсе не такой уж и спонтанной.

— Что ж, — проронил он, — значит тебе уже известно намного больше, чем знают почти все. Тебе известно, почему у него забрали самолет?

А-а, внимание, это ловушка. Я не должен ему отвечать, он сам должен ответить на свой вопрос.

— Сокращение бюджета, кажется, так было написано в постановлении.

Терри снова улыбается, на этот раз его двусмысленная гримаса адресована мне, ведь я так умело избежал расставленной ловушки. Он глубоко вздохнул, слегка приподнял каблуки и тяжело опустил их вниз, словно желая крепко-накрепко вбить себя в землю.

Вчера вечером Жан-Клод подал прошение об освобождении его от всех занимаемых должностей, — сообщает мне Терри. — В отношении Международной компании после слияния его должность сократят, следовательно — это не проблема. Что касается должности президента здесь, в Италии, то нужно подыскать человека, который бы мог его заменить. Ну вот, я и пришел сюда, чтобы спросить, как ты относишься к тому, чтобы занять его место.