Сандро Веронези - Спокойный хаос

Разве что только сейчас в его голосе стали вибрировать гневные нотки. Но меня это вовсе не касается, ведь ясно же, да?

— С другой стороны, США официально торговали золотом сомнительного происхождения, до тех пор пока объявление войны Германией не положило конец этому грязному делу, и многочисленные отчеты до и после знаменитого отчета Эйзенштата засвидетельствовали этот факт. Размеры суммы возмещения, стало быть, явно говорили о том, что американцы были намерены переложить и свою ответственность в этом деле на плечи швейцарских банков. А те, со своей стороны, сделали проверку своих счетов за все прошлые годы, в результате которой выяснилось, что средства на всех неактивных с конца Второй мировой войны счетах в швейцарских банках, которые могли принадлежать жертвам геноцида, составляли десять миллионов долларов; поэтому именно эту сумму они и предполагали предоставить в распоряжение. Понятно вам? Десять против тысячи двухсот пятидесяти миллионов. С одной стороны, сделав такое предложение, банки фактически отрицали факт, что десятки тысяч немецких евреев были ограблены, а потом уничтожены, а с другой стороны, требование американцев было не что иное, как боевой клич племени для спекулянтов, кроме того, что оно окончательно ликвидировало причастность американцев к исчезновению золота евреев. Сорок лет работы, и ради чего? Чтобы возместить убытки жертвам? Нет. Чтобы развязать новую войну, чтобы еще раз утвердилось право сильнейшего; и какой бы твердой ни казалась позиция швейцарцев, а они на самом деле проявили удивительную твердость, на этот раз сильнейшими оказались мы: с нами было правительство Соединенных Штатов, Израильское правительство, еврейские и международные ассоциации, магнаты, дипломаты, историки, звезды кино, не говоря уже о свободной прессе всего мира. В случае, если выводы из отчета Эйзенштата не будут приняты швейцарскими банками, у нас был уже заготовлен план тотального бойкотирования не только этих банков, но и любого швейцарского продукта: шоколада, молока, часов, словом, всего, что изготовлено в Швейцарии.

Он поковырял в носу . Молниеносное движение, не лишенное элегантности, надо сказать; этим он обязан, прежде всего, грациозности своей руки ювелира: и все же, в носу-то он поковырял. Потом тыльной стороной руки он потер подбородок, стараясь замаскировать свой жест, и сделал неопределенное движение рукой, но между указательным и большим пальцами у него-то все равно что-то зажато. Мне очень любопытно посмотреть, куда он это приклеит…

— Но не все были согласны с таким решением. И не только я один считал, что этот план был больше похож на шантаж, сводивший на нет все наши усилия возместить убытки жертвам геноцида. Я бы мог назвать вам поименно евреев, разделяющих мою точку зрения по этому вопросу, но, вероятно, эти имена вам ни о чем не говорят, хотя все они, израильтяне, канадцы, европейцы, очень влиятельные лица. Нас было меньшинство, конечно же, но этим меньшинством нельзя было пренебречь.

Опля, готово! Дело сделано: сбоку сиденья. Классика.

— Тогда-то я и решил лично взяться за это дело. Очередь дошла до меня. Мне удалось убедить правительство Израиля, что отчет Эйзенштата — это риск бесконечной легальной железной руки, и добиться получения мандата на переговоры.

Опять он ковыряет в носу. Нет, на этот раз он только его почесал.

— Было решено, если мне удастся получить четыреста миллионов, дело будет прекращено: эта цифра в сорок раз превышала ту, что нам предложили швейцарцы, и составляла только третью часть того, что требовали американцы. Нелегкая задача, но решаемая. В Швейцарии я пользовался определенным авторитетом, поскольку финансовая деятельность моей группы проходила через многие из тех банков. Кроме всего прочего, один джентльмен, которого сегодня, к сожалению, уже нет, был моим другом — Энрико Симончини, мне известно, однако, что вы знакомы с его дочерью…

Ну вот, приехали. Он поднимает глаза и пронизывает меня каким-то косым, жутким взглядом. А я уж было расслабился, и что еще хуже, я стал питать иллюзии, что он появился здесь без всякой причины, чудом, как явление Мадонны: а причина-то именно в этом, впрочем, в чем же еще могла быть причина, если не в этом. Его глазки пригвоздили меня на месте, и вдруг я почувствовал, что не могу даже пошевельнуться: я ослаб, обмяк, отяжелел; как будто в этот миг это он включил модальность Сакай. Что ему известно? Чего ему от меня надо?