Катарина Хакер - Бедолаги

— Сара… — прошептала Изабель, встала на колени, ладонями обхватила ее лицо; взгляд пустой. Правой рукой потянулась за полотенцем, стала вытирать запекшуюся кровь. Поднялась, сходила в ванную, прополоскала полотенце, вернулась. С каждым ее движением обнаруживались новые следы разрушений: надорванная губа, кровавая дыра вместо двух зубов, сломанный нос, распухший кровоподтек. Осторожно помогла девочке подняться, повела в ванную. Лицо и руки помыла теплой водой, полотенце намочила в холодной и положила на вздувшуюся шишку.

Сара, последовав за Изабель в гостиную, видела, как та разыскала свою сумочку и вылезла в окно.

— Полли, — произнесла Сара.

Изабель кивнула и соврала:

— Пошли, вдруг она вернулась.

Пробежала по ступенькам, уже смеркалось. Одежды у порога не было. Кусок сине-зеленой тряпки торчал из помойного бака, сверху разорванный пакет с мусором. Сара попыталась забраться на подоконник, но соскользнула вниз, попыталась еще раз, опять не сумела. Изабель видела распухшее лицо девочки, протянула руку. Пришлось свеситься через раму, Сара вцепилась в ее руку, но вдруг отпустила, посмотрела недоверчиво. «А что я могу сделать?» — подумала Изабель, слезы потекли по ее лицу. Повернулась и ушла.

Дэйв звонил, звонил, бегал к окну, стучал, снова выходил на улицу, вставал на цыпочки. Вот диван, вот тигр на диване.

— Сара, — кричал он, — Сара, ты где?

На молодую женщину, которая рукой поддерживала спадающие джинсы, он посмотрел недоверчиво.

— Дэйв, — сказала она, — ты ведь Дэйв?

Он кивнул, но разобрал лишь половину из того, что она говорила, указывая свободной рукой в конец улицы.

— У Джима, она у Джима, — повторяла Изабель, дрожа всем телом.

Дэйв не знал, что делать, но тут она повернулась и пошла. И тогда он, поколебавшись, медленно направился вниз по улице, к дому Джима. Почувствовал ее взгляд издалека, обернулся, слабо помахал рукой, а она только головой тряхнула — плачет, что ли? Дэйв побежал бегом.

Никто не отзывался, но он заметил открытое окно, просунулся в щель, тихо позвал: — Сара, Сара, ты здесь?

На софе кто-то зашевелился, из-под одеяла белым пятном показалось ее лицо. Дэйв влез на подоконник, спрыгнул внутрь.

— Котеночек, — зашептал он, — что с тобой случилось?

Изабель сидела внизу, все еще в одежде Джима. Стемнело, но свет она не включала. Потом все-таки поднялась, набрала в кухне стакан воды, принесла вниз и забыла о нем. Лишь позже, бросив случайный взгляд на свой рабочий стол, она вновь заметила этот стакан в луче света, пробивавшемся в комнату с улицы сквозь листья платанов, слабом и неровном, поскольку легкий, ветер шевелил листву. Похоже, начался дождь, но она не встала, не посмотрела в окно. Позвонил телефон, позвонил и умолк раньше, чем включился автоответчик. Мигающие лампочки сообщали о пяти принятых сообщениях.

Она поднимала голову, услышав любую машину, замедлявшую ход возле дома, услышав любой звук, проникавший в квартиру. А позже, видимо, заснула, потому что шум в соседней квартире раздался неожиданно. Общий гам, переполох, потом отдельные голоса, потом удары в стену, один за другим, и мужской голос. Далее наступила тишина, заставившая ее встряхнуться: откуда знать, долго ли это продлится и кто готовит новую атаку. Итак, Изабель встала, залпом выпила стакан воды, принюхалась к одежде, все еще продолжая поддерживать джинсы на поясе.

Снова зазвонил телефон, но на этот раз включился автоответчик, и она услышала голос Якоба:

— Целый день не могу тебя застать…

В голосе сквозила тревога, но он звучал так ясно и счастливо, что Изабель взяла трубку.

— …с Бентхэмом мы только прогулялись, а Шрайбера увидим завтра.

Она прислушивалась у стены, а Якоб, чуть поколебавшись, продолжил:

— Знаешь, надо было спросить, не хочешь ли и ты с нами…

Ее отвлек стук в стену, похожий на перестукивание в тюрьме.

— …но ты уж не сердись.

Она, словно сомнамбула, кивнула, прижалась ухом к стене и затаила дыхание.

— Завтра или послезавтра, — договорил Якоб, и связь прервалась. Тут же раздался удар в стену, сильный, как кулаком, и она вздрогнула. Джинсы сползли на пол, она всхлипнула, запуталась в штанинах, споткнулась, но все-таки оказалась у телефона и набрала три цифры, предусмотрительно наклеенные на пластмассовый черный корпус, дважды повторила адрес, вцепившись в трубку и повесив ее прежде, чем назвала свою фамилию.

Полицейский автомобиль медленно проехал мимо, развернулся возле церкви, и синий сноп света несколько раз кругом прошелся по комнате, затем погас, и хлопнули дверцы, причем звук этот едва не утонул в злобном крике, тут же внезапно оборвавшемся.