Марта Кетро - Книга обманов

«Для нынешней России тема не только необычная, но и рискованная», — думала Ольга, листая страницы. Некоторые из них слиплись — до того книжка была зачитана. «Похоже, здесь только к кандидаткам строги, а остальные не отличаются аккуратностью. Морсом её облили, что ли?» Она посмотрела на Марго: та, опустив острый нос, быстро смётывала два алых лоскутка, высоко вскидывая руку с иглой.

— Далеко замуж выйдете, — неожиданно сказала Ольга.

— Вряд ли соберусь опять, я уже однажды развелась. А почему?

— Мама говорила, кто долгой ниткой шьёт, та за мужем далёко уедет.

— Ну, это я от лени, чтобы не слишком часто вдевать по новой. — Она улыбнулась, и Ольга рискнула спросить:

— А что вы делаете?

— Куколку. Ничего особенного, такое хобби. У меня их уже целый шкаф.

— Марго, милая, а можно взглянуть? Пожалуйста!

Та задумалась, склонив голову так, что волосы почти скрыли треугольное лицо, будто принимала важное решение.

«Надо же, сложности какие — поделки показать. Должно быть, они безобразные получаются, стыдно ей».

— Ну хорошо, — Марго встала, — идём.

Они прошли между стеллажами, углубляясь всё дальше, и Ольга поразилась, сколько же там, оказывается, книг. Воздух был сухим, пахло бумажной пылью.

«То-то у неё такой вид, будто пеплом присыпана, для кожи вредно-то как».

У стены стоял широкий сосновый буфет, более подходящий для столовой или кухни. Марго широким жестом распахнула дверцы, и Ольга, твёрдо собиравшаяся не выказывать никаких эмоций, не сдержалась и вытаращила глаза. Недра шкафа населяли несколько десятков очень странных кукол. Тела были сшиты из грубого серого льна, лица едва намечены, зато платья сделаны из ярких и нарочито дорогих тканей: бархата, шёлка, меха и кружев. Исполнение, правда, всё равно оставалось посредственным. На некоторых Ольга приметила неожиданные аксессуары: например, у одной на шейке в качестве ожерелья надето кольцо с жёлтым топазом, другая держала игрушечную сумочку, у третьей на голове громоздилась уродливая шляпка.

— Какие нарядные!

— Да, люблю их украшать. — Марго взяла уродца в золотой парче и начала раздевать, приговаривая: — Ну, Джульетта, примерь теперь красное.

Ольга заметила, что у многих кукол были причёски — клочки настоящих волос, похожие на вычески, грубо прихваченные к макушкам. Джульетта, например, обладала белокурым шиньоном.

Ольге пришла нелепая мысль, и она спросила наобум:

— А что, Иванова раньше была блондинкой?

— Ну да, полгода как перекрасилась, — ответила Марго, усердно просовывая кривоватую ручку в узкий рукав.

Потом замерла и, не глядя на Ольгу, сказала:

— Догадалась. Умница.

— А... они знают?

— Ну да. Многие.

— Милая Марго, а я здесь есть?

— Неа. Пока. — Марго справилась со смущением и теперь улыбалась. Вообще, улыбка была её главным оружием и аргументом, способом извиниться, прекратить диалог или послать собеседника куда подальше. Тусклая мордочка расцветала, и Марго на миг становилась неотразимой.

— А вы... только писателей шьёте?

— Ещё критиков, — у Марго сделался несколько хищный вид, и Ольга невольно поискала глазами фигурки, утыканные булавками, — но я их отдельно храню, в ящике. И Укропов там есть, и Ласунский...

Ольга благоразумно не попросила их показать.

Учились шесть дней в неделю, седьмой теоретически считался свободным, но большую его часть занимала генеральная уборка: кроме регулярных дежурств на кухне, обязательных для учениц и кандидаток, все обитательницы школы должны были участвовать в воскреснике. Неприятной повинностью это не казалось: здание напоминало шмелиное гнездо с запутанными переходами, по которым с жужжанием носились серебристые пылесосы. Ольга считала, что это отличный повод полазить по закоулкам и удовлетворить своё любопытство. Правда, на нижних этажах хозяйничали дамы, но и наверху хватало неисследованных мест.