Марта Кетро - Книга обманов

— Что ж, тогда я вас пристрелю.

— Тогда уж проще прямо сейчас, чего тянуть.

— Я не убийца, у каждого должен быть шанс. Тем более, я привязалась к вам, Мардж. Сама по себе вы неплохая, весёлая и сильная, если бы не горе, которое тянется следом...

Мардж вдруг ослабла. Её везли на верную смерть, но сил для споров или сопротивления не осталось. Тело колотила крупная дрожь, и Карен, как всегда внимательная, сказала:

— Наденьте куртку, там, рядом с ноутбуком.

Мардж была в тонкой ночной рубашке, забрызганной чужой кровью, поэтому безропотно завернулась в старую байкерскую косуху, которая досталась ей вместе с домом и всё это время провисела в прихожей. Куртка оказалась огромной и неудобной, но сразу стало теплей. Мардж завозилась, устраиваясь поуютнее, сунула руки в карманы и нащупала в правом что-то тяжеленькое. Похоже, кастет— у хозяина было бурное прошлое.

Это шанс. Но Мардж ни разу не ударила человека, не могла, пусть даже этот человек — психопатка, везущая её на верную смерть. Может быть, ещё недавно и сумела бы, но в ней совсем не осталось сил, воля к жизни угасала, ноя где-то в животе, как болезненная опухоль. Провести ещё лет пятнадцать взаперти, подвергаясь унижениям.

Рано или поздно появятся новые толстухи, скоро родятся неизменённые дети, если инопланетяне не соврали, но пока они не вырастут, Мардж останется единственным объектом вожделений, интриг и войн. Кровь и сперма, текущая рекой, хороши только в тупых боевиках для мужчин. А ей бы покоя. И если он только на том свете, что ж...

Небо светлело, Карен неотрывно смотрела на дорогу, до пирамидки оставалось минут двадцать езды, а значит, до конца жизни Мардж — немногим более. Но тут Карен выругалась и ударила по тормозам, чтобы не сбить маленькую серую тень, внезапно мелькнувшую впереди. Машина резко остановилась, и Мардж совершенно неожиданно для себя сбросила оцепенение, выдернула из кармана кастет и с размаху врезала отяжелевшим кулаком в висок Карен. Та тут же уткнулась лицом в руль, а Мардж, подавшись вперёд, заглушила двигатель. Медлить нельзя. Она вылезла, открыла водительскую дверь и вытащила обмякшее тело. Кажется, жива. Мардж положила её у дороги и уже собралась уходить, когда Карен приоткрыла глаза и прошептала:

— А всё-таки поезжайте к инопланетянам, Мардж, вдруг помогут.

Мардж сделала несколько шагов. Её затошнило, она опустилась на колени и застонала. Потекли долгие минуты, уже рассвело, кто-то мог её найти... но Мардж не беспокоилась. Жизнь кончалась, и какая разница, каким способом.

Что-то прохладное тронуло её безвольную руку, она отмахнулась, но открыла глаза и увидела котёнка. Серый и полосатый, довольно пыльный и напуганный, но вполне целый на вид. Мардж не думала, как он здесь оказался, просто наблюдала, как зверек деловито лезет к ней на колени и сворачивается клубком.

— О господи.

Она спрятала его под куртку и пошла к машине. Немного помедлила и поехала вперёд. Она свернула с дороги, следуя указателям для туристов. Толпы просителей давно иссякли, и сейчас на много миль вокруг не было ни души. Мардж остановилась совсем близко, вышла, придерживая на груди котёнка, надела на плечо сумку с ноутбуком и неторопливо пошла к розовой пирамидке.

Она оказалась гладкой и тёплой. Мардж прижалась лбом к поверхности, попыталась высказать желание или хотя бы помолиться. Но получалось только что-то вроде «спасите-по-могите», жалкий комариный писк, не достойный внимания.

И тут Мардж разозлилась, пнула розовую стенку и завопила:

— Сволочи проклятые! Мало того что припёрлись незваные, правила свои устанавливать, так ещё и наврали! Обещали осчастливить, мечту какую-то дурацкую выбрали — ладно. Но почему всем, кроме меня? Я хуже всех, да? Наказанная? Жулики чёртовы.

Она вытерла злые слёзы и ещё раз треснула мокрой ладонью по стене — так, на прощание. Но под рукой поплыло, поверхность потемнела, и пирамидка её впустила. Мардж оказалась в полной темноте, стен вокруг больше не было, и она осела на пол, закрыв глаза. Голос, лишённый интонаций, прозвучал в её голове:

— Чего ты хочешь.

И Мардж с тоской поняла, что в ней осталось слишком мало живого, чтобы считаться человеком. Ничего не хотела, никого не любила. Раньше, совсем недавно, ей нравилось множество вещей: красивые платья, удобная обувь, долгие прогулки, хорошая еда.