Евгений Клюев - Книга теней. Роман-бумеранг

- Не такие! - крикнула председатель-Сычикова-З.И.

- Я убью вас, - сказал ей Аид Александрович, - дайте послушать, что говорит человек!

- Меня, в сущности, даже не очень заботило, какие вы… Потому что история была готова: кто-то должен был выиграть в ней, кто-то проиграть, кто-то выжить, кто-то погибнуть… ведь именно так полагается делать уважающему себя романисту. Именно так я и делал… делал бы. Во всяком случае, я сознательно шел даже на некоторую жестокость по отношению к некоторым из вас: ведь мною была задумана трагическая развязка. Но вы не позволяли мне поступать в соответствии с моими планами. И мне пришлось поразмыслить, в самом ли деле вы такие, какими я вижу вас? Тут-то и стало ясно: я не вижу вас. Увы, авторы - народ безрассудный: они так и норовят заставить жизнь подчиняться законам искусства. А вы гораздо добрее, умнее, чище, преданнее, чем кажется, когда смотришь на вас где-нибудь на улице или чем когда выдумываешь-из-головы… И тогда я начал стараться, чтобы вы получились такими, какие есть, - живыми. И кажется, вы получились живыми - по крайней мере - настолько живыми, чтобы действовать самостоятельно, по велению-ваших-сердец. Чтобы бороться за жизнь других, за свою жизнь, за счастье. Даже против меня, автора…

Простите мне мое упрямство. Уже понимая, что не следует "нажимать" на своих героев, я все еще старался вгонять вас в границы заранее придуманной истории - правда, это давалось все труднее и труднее… Вы бунтовали. Вы не подчинялись. Но я не могу осуждать вас за то, что, стремясь спасти Станислава Леопольдовича, которого я решил умертвить в главе "Дол зеленый, йо-хо!", вы принялись отвлекать мое внимание на себя - ограблением банка, гарцеванием по Садовой на-палочке-верхом, выступлением завотделением соматической психиатрии института Склифософского с группой-дрессированных-со-бачек, побоищем в ресторане "Прага"… Не знаю уж, как удалось Эвридике и Петру, не сказав ни слова о Станиславе Леопольдовиче, уговорить "сойти с ума" такого почтенного человека - Аида Александровича Медынского, а ему, в свою очередь, няньку Персефону и Рекрутова!.. Рекрутова, который вместе с очаровательной Оленькой и, прошу заметить, без моего ведома учинил форменный дебош на защите Вениамина Федоровича Продавцова.

- Знаем мы это… без Вашего ведома! Так мы Вам и поверили! Рассказывайте другому кому-нибудь! - взбудоражились члены Ученого совета во главе с его председателем.

- Цыц, члены! А то живо всем по два кубика димедрола вкачу! - пригрозил Рекрутов, умевший обращаться с академической элитой.

- Так или иначе, - автор улыбнулся Рекрутову, - все вы достигли своей цели; ваши безумства надолго выбили меня из колеи… на целых три главы (а три главы быстро не напишешь!). За это время Станислав Леопольдович усилиями Эммы Ивановны, которой я… каюсь, звонил от имени Аида Александровича, из тени превратился уже в живого человека, чего я, во всяком случае, никак не мог предположить… да и кто бы мог, дорогие мои! Когда я узнал об этом, все мои планы полетели к чертовой бабушке - и я предоставил событиям развиваться естественным путем, не злоумышляя уже против жизни - тем более против жизни Станислава Леопольдовича! Так что напрасно, Петр, Вы выбрасывались в окно, желая еще раз отвлечь от магистра мое внимание: на сей раз Станиславу Леопольдовичу угрожал не я. Просто Марк Теренций Варрон, обученный Эвридикой в КПЗ, опоздал со своим "Берегитесь!": ему следовало сказать это гораздо раньше или вообще уже не говорить.

- Извините, - мягко напомнил Петр, - но даже если Вы не угрожали ему больше от своего имени, то все равно… ему угрожала Тень Тайного Осведомителя! А тени - это ведь тоже Ваших рук дело?

- Вы уверены, что моих? - Автор не возражал, но взглянул на почти пустую светлую стену, где мирно расположились тени присутствующих, и, кажется, даже вздрогнул. - Видите ли… Чем больше проходит времени от начала романа, тем понятнее становится, что очень немногое в нем - дело твоих рук. В сущности, автор значит гораздо меньше, чем думают: он только задает параметры ситуации, а дальше все происходит уже само собой - выстраиваясь по, так сказать, внутренним законам. И если в первых главах вы подчинялись мне… м-да… Эвридика, помните, Вы удивились, когда я сказал, что я тоже не отвечаю за себя сам? И обещал объяснить, кто за меня отвечает, позднее… - время настало. За меня отвечали вы все, дорогие мои герои! Я писал роман - и мне уже не было так грустно, как раньше. Вы держали меня в жизни, давали мне силы, отвлекали от тяжелых… ох, каких иногда тяжелых мыслей! Я подчинялся вам и слепо брел за вами, доверившись и не гадая о том, куда вы меня приведете. Спасибо, что вы привели меня к жизни.