Пол Остер - Музыка случая

— Мы стали знаменитыми, — сказал Стоун. — По-настоящему знаменитыми.

— Но мы, — сказал Флауэр, — мы никогда не выходили выступать с идиотскими заявлениями, как другие. Как секретарши, которые говорят, что все равно будут дальше работать, или сантехники, которые клянутся, будто живут, как жили, в своих старых жалких квартирках. Нет, мы с Вилли не дураки. Деньги меняют всё, и чем больше денег, тем больше и перемены. К тому же мы заранее знали, что на что потратим. Мы столько лет думали об этом, что потом не пришлось ломать голову. Как только шум поутих, я продал свою долю в бухгалтерской конторе, а Вилли — свою в оптике. Продали не задумываясь. У нас все было давным-давно решено.

— Тем не менее тогда все только начиналось, — сказал Стоун.

— Совершенно верно, — сказал Флауэр. — Мы не стали почивать на лаврах. Когда у тебя миллион годового дохода, можно много что сделать. Даже после того, как мы купили этот дом, денег осталось достаточно, и мы принялись делать деньги.

— Да здравствуют баксы! — коротко гоготнув, сказал Стоун.

— Да, мы попали в яблочко, — сказал Флауэр. — И сначала стали богатыми, потом очень богатыми. Потом очень и очень, сказочно богатыми. В конце концов, я неплохо умею вкладывать деньги. Я столько лет столько раз читал чужие отчеты, что было бы странно, если бы я ничему не научился. Однако, если честно, мы и сами от себя такого не ожидали. Сначала мы вложились в добычу серебра. Потом продавали доллары в Европе. Потом вышли на фьючерсные рынки. Ценные бумаги, суперпроводники, недвижимость. Нам что ни дай, мы из всего извлечем денежки.

— У Билли рука, как у Мидаса, — сказал Стоун. — К чему ни прикоснется, все зеленеет.

— В лотерею выиграть — полдела, — сказал Флауэр, — хотя поначалу кажется, будто на том и конец. Такое, мол, бывает раз в жизни. Однако нам продолжало везти. Теперь денег у нас столько, что отдаем половину на благотворительность, а все равно не знаем, куда девать. Будто бы сам Господь Бог решил нас одарить, выделив среди прочих. Проливает на нас милость свою, поднимая до высот благополучия. Конечно, со стороны это, наверное, звучит слишком дерзко, но мне иногда начинает казаться, будто он нас решил сделать бессмертными.

— Отгребли-то вы, может, и немало, — наконец раскрыл рот и Поцци, — но что-то, когда мы играли, мне не показалось, будто вам очень уж везет.

— Что правда, то правда, — сказал Флауэр. — Это был первый случай за последние семь лет, когда нам не повезло. Мы ошиблись, и разделал ты нас под орех. Потому-то мне и захотелось устроить ответный матч.

— С какой стати ты думаешь, будто сегодня повезет вам, а не мне?

— Спасибо за вопрос, — сказал Флауэр. — После того разгрома, месяц назад, мы с Вилли были пристыжены. Мы привыкли считать себя хорошими игроками, однако ты нам показал, что мы ошибались. Но решили мы не плюнуть и забыть, а научиться играть по-настоящему. Сидели за столом день и ночь. Даже брали уроки.

— Уроки? — переспросил Поцци.

— Да, мы брали уроки у человека по имени Сид Дзено, — сказал Флауэр. — Ты когда-нибудь о нем слышал?

— Конечно слышал, — сказал Поцци. — Сид Дзено живет в Вегасе. Сейчас постарел, но раньше входил в пятерку лучших.

— У него и сейчас прекрасная репутация, — сказал Флауэр. — Вот его мы и вызвали сюда из Невады, и он погостил у нас недельку. Так что спектакль сегодня, Джек, предполагается лучше, чем в прошлый раз.

— Надеюсь, — ответил Поцци, не слишком обрадовавшись, однако стараясь остаться вежливым. — Стыдно потратить кучу денег на уроки так, чтобы зря. Могу поспорить, старый Сид содрал с вас за услуги как следует.

— Он вообще не дешевый, — сказал Флауэр. — Но, по-моему, того стоит. Я его между прочим спросил, слышал ли он о тебе, но он о тебе не слышал.

— Сид сейчас немного отошел от дел, — сказал Поцци. — Кроме того, я еще только в начале карьеры. Обо мне еще мало кто знает.

— Полагаю, мы с Вилли тоже только начинаем, — сказал Флауэр, поднимаясь из кресла и закуривая новую сигару. — Так или иначе, игра у нас сегодня будет, думаю, интересная. Жду ее не дождусь.

— Я, Билли, тоже так думаю, — сказал Поцци. — Игра, кажется, будет что надо.

Они отправились на экскурсию по дому, начав с первого этажа, и Флауэр повел их из комнаты в комнату, по ходу рассказывая про мебель, про модернизацию здания, про висевшие по стенам картины. Уже во второй комнате Нэш отметил про себя, что тот редко забывает упомянуть, во что им что-то обошлось, и по мере того, как увеличивался список расходов, тем неприятней становился Нэшу этот нахальный отставной бухгалтер, который так бесцеремонно, бесстыдно упивался собой. Стоун по-прежнему почти все время молчал, иногда лишь пискляво поддакивал, бросал какое-нибудь пустячное замечание — образец ведомого, верная маленькая тень своего большого и более активного друга. Нэш, начавший уставать от этого спектакля, все чаще задумывался, однако не о том, на что показывал Флауэр, а о странной цепи случайностей, приведшей его в это время в это место, словно только ради того, чтобы он здесь слушал хвастливую болтовню перекормленного болвана, который, того гляди, лопнет от самодовольства. Если бы не Поцци, он, наверное, всерьез рассердился бы. А Поцци, беспечно глазевший по сторонам, был издевательски вежлив, притворяясь, будто внимательно слушает. Невольно Нэш восхитился его выдержкой и умением извлекать удовольствие из любой ситуации. Когда в третьей комнате или в четвертой Поцци украдкой весело подмигнул, Нэш едва не проникся к нему благодарностью, точь-в-точь как угрюмый правитель, которого ободрял шут.