Стив Мартин - Продавщица

Мирабель невдомек, что маневры Лизы направлены не на Художника/Героя, а против нее. Она не воспринимает, что была побеждена противником, которому желанно посрамить перчаточницу. Лиза же убеждена, что лишний раз утвердила превосходство отдела косметики над перчаточным отделом и тем самым над кутюрным отделом вообще.

На протяжении вечера Мирабель участвует еще в нескольких приятных беседах. Вдумчивая природа разговоров дает ей чувство, что именно этим-то ей и следовало заниматься, потому что это удается ей как нельзя лучше. После того как Локи и Дель Рей подбрасывают ее до галереи номер один, где припаркована ее машина. Мирабель едет домой, прокручивая в голове все наиболее изящные дискуссии вечера и взвешивая, чье мнение ей наиболее по душе.

Она ныряет под одеяло ровно в полночь, развлекшись напоследок тем, что кормит кошек из миски с надписью «Молодец, Песик!». Она закрывает глаза и шлепает пальцем по выключателю лампы. Через несколько мгновений уже в полусне, она чувствует, как что-то неприятное вторгается в ее мозг, задерживается там на долю секунды и пропадает. Она не знает, что это, но ей это не нравится.

Стоит середина ноября, в воздухе пахнет Днем благодарения, а это означает, что и Рождество уже подрумянивается в духовке. Возрастает количество любопытствующих, и Мирабель больше не приходится стоять, облокотившись о прилавок, поскольку излюбленная поза может сойти с рук, только если нет ни единого покупателя на горизонте.

Пропустив обед, она идет к доктору Трейси — возобновлять рецепт на «серзон». Доктор задает Мирабель несколько вопросов — она отвечает правильно. Уже легче, а то запасы подходили к опасно низкой отметке, девушка рада, что прописанного хватит не на четыре дня, а на несколько недель. Ее страшат неожиданности: вдруг, например, доктору понадобится съездить за город, и она останется без таблеток. Заодно Мирабель берет и новый рецепт на оральные контрацептивы, которые принимает не то чтобы для контроля над рождаемостью, но больше в связи с тем, что в прошлом бывали неудобства с нецикличностью ее циклов.

Остаток дня у «Нимана» кажется чистилищем, поскольку вечером не намечается «арт-прогулки», и предвкушать нечего, и вообще ждать нечего. Она собирается почитать, может быть, порисовать или найти старый фильм по каналу классического кино. Может, удастся сообразить телефонный разговор с Локи. Под конец дня у Мирабель разламывается поясница и горят ноги. Она подготавливает кассу за добрых полчаса до закрытия — больше покупателей не будет, это ясно. Одно нажатие кнопки и — касса закрыта. С удовлетворением выйдя на несколько минут раньше, она садится в машину.

Улицы Лос-Анджелеса в преддверии праздников постоянно запружены. Даже объезды забиты, и Мирабель убивает время, строя планы на грядущие месяцы. С Рождества до Нового Года — в Вермонт, гостить у родителей и брата. Билет на самолет уже куплен за несколько месяцев вперед по феноменально низкой цене. На День благодарения пока не намечается ничего, и она понимает, что это нужно исправить. День благодарения в одиночестве — все равно что смертный приговор. В прошлом году приговор был изменен: в последнюю минуту ее пригласил на какой-то банкет гостивший в городе дядя, который там же в ресторане на нее и запал. Вечер был на редкость мрачный, поскольку общество подобралось то еще. Кучка зануд сидела над бифштексами, пыхтела сигарами, и объединяло этих людей редкое в эти дни качество — неблагодарность. Затем редко видимый родственник по материнской линии повез ее домой, будучи совершенно на рогах, и — якобы чтоб потрогать ее миленькое ожерелье — положил руку тыльной стороной ей на блузку и спросил нельзя ли к ней зайти. Мирабель посмотрела ему в лоб и сказала:

— Все маме расскажу.

Дядюшка прикинулся невинной овечкой, пьяно проводил ее до дверей, вернулся к машине и дал деру, почему-то — задним ходом.

Мирабель вдруг обнаруживает, что она уже дома, в памяти — ни единой подробности о том, как добиралась от «Нимана». Она загоняет машину в дощатый пенальчик гаража. И, подхватив пакет со снедью, сумочку и пустую картонную коробку, преодолевает два коротких лестничных пролета до квартирки, островком висящей в воздухе над городом Лос-Анджелесом. На лестничной площадке она принимается нашаривать ключ и, когда опускает на пол пакет с покупками, чтобы достать ключ из сумочки, то видит сверток, прислоненный к ее двери. Он обернут коричневой бумагой, прислан по почте и запечатан широкой упаковочной лентой. Размером сверток с коробку из-под туфель.