Антон Уткин - Дорога в снегопад

Алексей поднялся на крыльцо дома, который он справедливо принял за штаб всего этого непонятного палаточного городища, и первое, на что натолкнулся его взгляд, была «Декларация прав живых существ», принятая, как сообщала преамбула, летом 2003 года в Анапе на Втором Всероссийском съезде защитников животных. Бумажка с текстом «Декларации» была прикреплена прямо на двери, на уровне глаз человека среднего роста, и ни конному, ни пешему, явившемуся на кордон, ее было не миновать. Алексей остановился и стал читать. «Мы провозглашаем этот документ, — прочитал он, — чтобы призвать человечество положить его идеи в основу правового регулирования отношений между людьми и нечеловеческими разумными существами. Мы считаем, что достаточным основанием, которое дает право на жизнь, является жажда жизни. Основанием, которое дает право на свободу, является стремление к свободе». Алексей задержал глаза на прочитанном и ему подумалось, что эти простые слова обладают некоей ясной, суровой, но Доброй силой, за которую не может быть стыдно ни умам, ни душам писавших это. «Мы провозглашаем, что каждый вид живой природы обладает самостоятельной ценностью, вне зависимости от своей полезности для разумных существ. Вся природа, в том числе и не живая, обладает совершенной красотой и должна быть сохранена».

Алексей взялся за ручку и потянул на себя, дверь поддалась, и он вошел. Интерьер избушки был незатейлив: двухуровневые нары и стол, на котором в беспорядке стояли эмалированные кружки, трехлитровая банка, наполовину заполненная засахарившимся медом, и косо лежала книга Кропоткина «Взаимная помощь», прикрытая листами с каким-то текстом, распечатанным из Интернета. Покопавшись в них, он определил, что это была книга Мюррея Букчина «Remaiking Society». Несколько лет назад он уже листал сборник статей этого автора, кстати, изданный в Эдинбурге, но не купил. И вот теперь, в нерешительности от того, надо ли спокойно дожидаться последователей Кропоткина в их штабе или же самому выходить на встречу с ними, он втянулся в «Реконструкцию общества». Оторвавшись наконец от чтения, Алексей увидел, что солнечный прямоугольник, лежавший на полу как брусок сливочного масла, уже изменил свое положение. Умонастроения книги увлекли Алексея, а между тем все-таки надо было искать Гошу.

Радуясь, что читатели Мюррея не захватили его врасплох, как медведям удалось это с Машей, Алексей спустился с крыльца и пошел вдоль палаток к берегу, откуда слышались плеск воды и звуки голосов купающихся людей. «Основанием, которое дает право на счастье, является стремление к счастью…» — сами собой повторялись у него в голове чеканные формулировки декларации. «Основанием, которое дает право на защиту от страданий, является способность страдать…»

Остановившись на самом обрыве, Алексей увидел, что человек семь подростков развлекались тем, что ныряли в воду с глинистого уступа. Понаблюдав немного за этой забавой, Алексей сложил ладони рупором и крикнул вниз:

— Георгий Староплясов есть тут?

На его зов из воды угрожающе вылезла вся ватага. Все они были загорелые, как будто на одно лицо, только что без дядьки Черномора.

— Вы кто такой? — спросил один из них, и Алексей сразу понял, что это и есть Гоша — так он был похож на Киру. — Что вам надо?

— Я послан из центра, — пошутил Алексей, — шифровку вам привез.

Но ватага на шутку отреагировала вяло.

— Маменька прислала? — просто спросил Гоша, выбираясь на травянистый обрыв.

— С чего ты взял? — растерялся Алексей.

— А я вас знаю. Видел вашу фотографию. У мамы есть такая фотография, где вы с ней вдвоем.

— У мамы есть такая фотография? — тупо переспросил Алексей. От этого, казалось бы, простого сообщения, в котором не было ничего удивительного, у него пересохли губы и кровь бросилась в голову. — Ну Да, — сказал он, как будто оправдываясь. — Мы ведь с твоей мамой в одном классе учились.

Гоша воспринял это объяснение благосклонно — во всяком случае, выражение лица его не изменилось, — все так же прищурившись на солнце, он смотрел на пыльную от тополиного пуха поверхность реки.

— Что за лагерь-то у вас? — спросил Алексей, опасаясь, что уже покраснел.

— Экологический лагерь протеста тут у нас. Губернатор хочет строить в селе Анастасиевке цех по производству фенолформальдегидных смол.

— А вы, значит, против? — с иронией спросил Алексей.

Вместо ответа Гоша бросил на него холодный взгляд, и Алексей почувствовал себя донельзя глупо.