Прийя Базил - Имбирь и мускат

— Ты слышала? Какой ужас! Просто кошмар. Разве может мать сотворить такое с ребенком? Разве способна бросить его умирать? Это бесчеловечно. Хаи Руба, у меня сердце кровью обливается!

Так она говорила всякий раз, когда слышала истории о детях, осиротевших из-за войны, СПИДа или еще какой-нибудь катастрофы, которую можно было предотвратить.

— Хаи, Найна, хаи! — рыдала она в трубку. — Как это несправедливо, как нечестно! Бедные детки теперь остались совсем одни! Хаи Руба, где ты? Где Бог, я спрашиваю? Наш мир слишком жесток.

Сарна сообщила, что посылает деньги в детский фонд ЮНИСЕФ и в Африку, какому-то сироте.

— Я должна сделать все, что от меня зависит. Долг любой матери — помогать детям, собственным и чужим.

Найну глубоко ранило ее лицемерие. Впервые она не питала к Сарне никаких теплых чувств.

— Я не желаю быть ее сиделкой! — часто повторяла она Оскару, будто слова придавали ей смелости.

Четыре месяца спустя, когда Сарна слегла с отравлением, Найна впервые испытала свою волю.

— Бог знает чем она отравилась! Ела только свою стряпню, и вдруг такое. Не могла бы ты приехать на несколько дней? — спросил Карам по телефону.

Промучившись несколько часов, Найна перезвонила и сказала, что ей нужно было заранее предупредить на работе, и теперь ничего не получится. Потом две недели она страдала от чувства вины и почти не спала. Сарна, видимо, почувствовала, что ею пренебрегли, и в бесконечных телефонных тирадах сетовала на равнодушие близких.

Найна знала, что если не будет навешать Сарну, это не решит дело. Однако она была вынуждена заявить о своих переживаниях единственным известным ей способом — утаив чувства. Семейная любовь — даже когда ее испытывают на прочность, предают или отвечают на нее безразличием, — вероятно, самая постоянная и крепкая, ибо она неразрывно связана с обязательствами и тоской по ушедшему. Это вовсе не значит, что такую любовь легко выразить. Очень часто происходит наоборот, и лишь время показывает, сколь она долговечна.

Раджан сообщил родителям, что Пьяри разводится.

— Хаи! Хаи Руба, нет! — Сарна как подкошенная упала на новый кожаный диван в гостиной.

В тот же миг Карам вскочил, словно внутри его что-то взорвалось. Он только что сдвинул тюрбан, так что тот не покрывал головы, а сидел на макушке, как колпак повара. Теперь он зашатался, словно его тоже сразила печальная весть.

— Я знаю, вам тяжело это слышать, но учтите, Пьяри приходится не легче. Ей сейчас нужна наша поддержка и понимание. Нам надо крепиться, — сказал Раджан.

— Но… но… — Карам переступил с ноги на ногу, глубоко вздохнул и снова сел.

Тем временем Сарна продолжала извиваться и стонать на диване:

— Хаи Руба! Какая беда! Спаси нас, Вахегуру!

Раджан, сидевший в кресле, смотрел на родителей с укором. Неудивительно, что Пьяри ничего не хотела им рассказывать — трудно пережить развод, когда родные так сокрушаются. А он-то что здесь забыл? Почему ему всегда приходится сообщать дурные новости? Раджан чувствовал себя аварийным мастером, которого вызывают только в случае поломки.

— Для нас ничего не изменится, — попытался он успокоить родителей. — Пьяри останется в Лондоне с мальчиками, а Дживан — в Канаде. Они уже давно так живут.

— Если ничего не изменится, то зачем им развод? — спросил Карам.

— Так решила Пьяри. Она говорит, что между ней и Дживаном все кончено. Поймите, развод в наши дни — обычное дело, — сказал Раджан.

Сарна фыркнула и села.

— Дура, какой глупый поступок с ее стороны! Женщина не может вот так запросто бросить мужа! На что она будет жить?

— Мама, почему бы тебе не забыть о своих предрассудках и не проявить хоть капельку сочувствия к дочери! Гораздо проще опустить руки и жить с нелюбимым человеком. Только храбрая женщина способна прекратить отношения… — начал Раджан.

— Ох-хо-хо! Послушайте-ка, и это говорит наш специалист по семейным делам, мистер Вечный холостяк! Да у тебя каждые полгода новая подружка! — Сарна повела рукой в воздухе, словно хотела стереть Раджана. — «Проще жить с нелюбимым человеком»! Да что ты об этом знаешь?! Что ты смыслишь в семейной жизни? Приходишь нас навестить, а сам секунды считаешь, ждешь не дождешься, чтобы сбежать! Хаи, да посмотрите на него, он и сейчас на часы глядит!..

— У меня сегодня встреча, — сказал Раджан, оторвав глаза от настенных часов в форме Африки. Черные стрелки показывали, что у него осталось десять минут.