Анна Майклз - Пути памяти

Я был слишком мал, чтобы запомнить имена композиторов или названия тех произведений, которые играла Белла, поэтому, когда мне хотелось, чтобы она мне что-нибудь сыграла, я начинал напевать любимый мотив. Спустя годы у меня часто возникало желание ей петь, чтобы она учила меня именам вещей. Я запомнил названия только двух произведений, потому что чаще других просил ее мне их сыграть, – интермеццо Брамса и «Лунную сонату» Бетховена. Перед тем как играть мне Бетховена, сестра просила меня представить себе окруженное высокими горами глубокое озеро, которое ловит в ловушку ветер, и в лунном сиянии по нему во все стороны разбегаются волны. Пока я бросал в лунную дорожку камешки, подпрыгивавшие на воде, Белла, должно быть, воображала запутанные истории о Людвиге и его бессмертной возлюбленной. В памяти моей она играет так, будто ей глубоко понятны все его совсем не детские страсти, как будто она тоже может написать в письме: «Невозможно оставить мир, пока я не выскажу все, что накипело в душе… Господи, даруй мне хоть один день ничем не омраченной радости».

В нескольких кварталах от моего дома, в самом центре парка, стоит музыкальная библиотека, обычная музыкальная библиотека, где слушают музыку, с обитыми деревянными панелями стенами, плюшевыми креслами, деревьями, покачивающими за окнами ветвями. Слушать музыку одному в общественном месте, как и обедать в одиночестве в ресторане, мне казалось до смущения странным занятием, и тем не менее, когда «Лжесвидетельство» было опубликовано, я приобрел обыкновение наведываться туда раз или два в неделю после обеда. Я решил последовательно слушать музыку разных композиторов, выбирая их по одному на каждую букву алфавита, а потом начинать все заново.

Как-то промозглым мартовским вечером я стоял у стойки выдачи записей, сдав ноктюрны Форе и терпеливо дожидаясь, пока библиотекарша принесет мне квинтеты для фортепиано и струнных инструментов. У меня была с собой газета, и я стал разгадывать кроссворд.

– Гип-гип Форе.

Я обернулся и уперся взглядом в глаза, голубые, как пещеры Киану! [87] Киану (Kianou) – подобные голубым гротам пещеры на греческом острове, известные голубыми сводам стен. В целеустремленность, напор и энергию.

– Я заполняю опросный лист, Лист был чех?

Кардиган ее был распахнут, шелковая блузка под ним плотно облегала тело, прижатая к нему статическим электричеством.

– Нет, – нашелся я и после паузы добавил: – как Бах, Бэкс [88] Бэкс, Арнольд (1883–1953) – английский композитор. и Бикс. [89] Бикс, Байдербек – американский джазовый музыкант начала XX века.

– Ты отгадал уже город в Чехословакии? – спросила она, ткнув пальцем в кроссворд. – Осло! Это же так просто: Чех-о-словакия.

В этот момент вернулась библиотекарша с моими квинтетами. Не зная, что сказать, я взял записи и поплелся к нотному отделу. Через несколько минут я увидел, что она надевает пальто. Собравшись с духом, я бросился к двери, которая за ней уже захлопнулась.

– Мне нравится весна, – глупо крикнул я, заметив, что она кутается в пальто, чтоб защититься от продувного ветра.

Она спросила меня, знаю ли я о концертах в консерватории.

– Эти концерты бесплатные. АОР.

Я тупо на нее уставился.

– Ассоциация образования рабочих… профсоюзы… каждое воскресенье в два часа.

Я беспомощно стоял, глядя, как пряди ее золотистых волос бьются на ветру о черную шерсть берета. Потом опустил глаза и перевел взгляд на ее длинные ноги в отороченных мехом коротких сапожках.

– До свидания, – сказала она.

– Пока…

– Москва! Цейлон и Самоа! Румыния, Тибет и Абиссиния.

Широким шагом она пошла своим путем, потом обернулась и лихо отдала мне честь, как рядовая американского женского батальона с плаката о наборе новобранцев.

Так я познакомился с Александрой.

Отец звал ее Сандрой, и она не возражала. Алекс не надо было ничего ему доказывать. Она называла отца доктор Райт, что, впрочем, не имело никакого отношения к фрейдистским концепциям – просто доктора Маклина так звали на сленге кокни: он приведет вас в полный порядок. [90] Игра слов: доктор Райт (Dr. Right) выводится из выражения «right as rain», что значит «быть вполне здоровым, быть в полном порядке».

Доктор Маклин растил дочь в традициях кодекса британской военной чести. Он рассказывал ей, как его земляки в Лондоне переносили исторические сокровища – включая шлем, совсем недавно извлеченный из кургана в Саттон-Ху, – на станцию метро Олдвич, чтобы спасти их там от бомбежек. Он рассказывал ей истории о генерал-майоре Фрейберге – «Саламандре», под началом которого служил офицером медицинской службы на Крите. Фрейберг похоронил Руперта Брука [91] Брук, Руперт (1887–1915) – английский поэт. на Скиросе и, как Байрон, переплыл Геллеспонт. Алекс Джиллиан Додсон Маклин была до отвала напичкана рассказами об агенте британской разведки Джаспере Мэскилайне, [92] Мэскилайн, Джаспер (1901–1973) – английский иллюзионист, внук известного мага и иллюзиониста, основателя общества фокусников «Магический круг» Джона Невилла. Д. М. решил адаптировать приемы и принципы сценической магии для реальной борьбы с врагом, его называли «королем камуфляжа Второй мировой войны». Умер в Кении в нищете и безвестности. который в гражданской своей жизни был отпрыском семьи магистров-иллюзионистов. Он помог выиграть войну с помощью чародейства. Помимо обычно состряпанных уловок – ложных дорожных знаков, взрывающихся овец, искусственных лесов, маскировавших аэродромы, и призрачных батальонов, созданных игрой света и тени, – Мэскилайн был еще постановщиком крупномасштабных колдовских инсценировок и иллюзий, имевших стратегическое значение. С помощью прожекторов и рефлекторов он смог упрятать от врага весь Суэцкий канал. Александрийскую гавань он переместил на целую милю по побережью; каждую ночь там бомбили город, построенный из папье-маше, и место, где он стоял, было завалено фальшивым мусором и покрыто кратерами взрывов, смастеренными из холста.