Марен Мод - Сальто ангела

— Я не настоящая девушка.

— Какая разница! Ты красива, таинственна, ты святая…

Я его знаю. Это известный писатель. Однажды он меня уже приглашал за свой столик. Он обожает беседовать и любит, чтобы его слушали. Его речи похожи на лекции по литературе, он может говорить о кинематографе, об искусстве и даже иногда — о кулинарии. Он элегантен, приятен, похож на аристократа и страдает нарциссизмом.

Сегодня в первый раз он предлагает мне пойти с ним. «Мы пойдем в одно место, — говорит он, — где ты увидишь самых красивых женщин Парижа».

Я подумала о мадам Клод, о Крази и, уж совсем глупо, о «Лидо». Но мы оказались у мадам Билли, самой знаменитой содержательницы притонов. Ей семьдесят лет, у нее большой опыт и знание света и полусвета. Она знакома со всеми знаменитостями. Многие побывали у нее. Она знает моего писателя с незапамятных времен, и дверь ее заведения открыта для него в любое время. Застенчивость сковывает меня до такой степени, что я становлюсь похожей на восковой манекен: ведь я в первый раз вхожу в такое роскошное закрытое заведение, которое считается самым престижным.

Мадам Билли принимает нас. У нее вид крестьянки, одетой в праздничное платье. Глаза светлые, говорит с провинциальным акцентом, но свободно и любезно. Прическа безукоризненна. Они обсуждают светские сплетни о звездах артистического мира, о манекенщицах, о певицах. «А что стало с такой-то?» — «Дорогой мой, она вышла замуж за крупного промышленника, вы его знаете, за нашего друга Д.». Другая улетела в Соединенные Штаты с каким-то аристократом, третья снимается в кино.

Я мечтаю. Мне показывают «семейный альбом». Прелестные девушки, роскошные тела, изумительные фотографии, сплошное очарование. Нет, никогда мне этого не достичь! Я не стою того, чтобы попасть в галерею портретов мадам Билли. Я не так сложена, и у меня не столь совершенное лицо. В этом доме на одну ночь я буду партнершей кого-то третьего. Мой артист желает видеть некую Эльзу, фотография которой промелькнула передо мной в альбоме. Высокая, темноволосая, с роскошными волосами, с голубыми глазами и фарфоровым личиком. Служанка отводит нас в наши апартаменты.

Я, конечно, буду неловкой и застенчивой, но я сделаю свою работу от всего сердца. Это мой первый опыт втроем, и впервые меня просят заняться любовью с девушкой на глазах у третьего партнера. Я должна заниматься с ней любовью настолько, насколько позволяют мои возможности. Здесь нет подвохов, эта девушка и мой клиент в курсе всех подробностей, они знают про мой недоразвитый член.

Я чуть не совершаю одну бестактность. Это из-за моей привычки бедных проституток. Здесь не принято просить свой «маленький подарок». Проститутки высокого полета оплачиваются после и без всяких просьб. Это то, что называется высокий класс. В остальном я очень послушна. Выслушиваю лекции об андрогинии и мифологии, пью шампанское и удаляюсь, чтобы привести себя в порядок, в ванную комнату тридцатых годов, где меня ожидает роскошное белье. Потом выслушиваю еще одну речь о половой свободе в восемнадцатом веке и втайне восхищаюсь красотой этой девушки и той ловкостью, с которой она изображает любовь. Меня просят вежливо и элегантно проделать то же самое, что я делала в Булонском лесу, но сейчас я испытываю совершенно другое волнение, так как я приближаюсь к своей вечной мечте: к половым женским органам.

Мне приходилось их видеть. Издали. На фотографиях или, иногда, в тесноте среди девиц из Булонского леса. На этот раз все по-другому. Я могла ими любоваться, касаться руками, мне было страшно причинить им боль. Этот орган так прекрасен и так желанен!

И вновь я оказываюсь неловкой, не знающей, как с этим обращаться. Потом меня охватывает печаль при виде того, как тот, другой, им овладевает, а я остаюсь неподвижным наблюдателем. Быть на месте этой девушки — вот блаженство.

И я заговорила об этом, поскольку чувство оказалось сильнее меня. Тогда мне пришлось выслушать новую речь — историю кастратов со времен античности до наших дней, а юная красавица принялась меня отговаривать:

— У тебя никогда не будет настоящего женского органа. Я знаю немало неудачных операций, ты пожалеешь об этом…

Я снова слушала рассказы о Сатириконе, выполняя одновременно то, что от меня требовалось.

Он дал мне четыреста франков. Я не знаю, что получила красавица из альбома мадам Билли, но уверена, что гораздо больше.

Пять часов утра, пора возвращаться. Какой-то проблеск надежды появляется у меня в тот момент, когда мой клиент рекомендует меня мадам. Мне неловко давать телефон моего жалкого жилища. Я продала бы душу, чтобы стать этой девушкой, обладать ее изяществом и ее уверенностью. Она, должно быть, живет в богатой квартире с белым телефоном, по которому время от времени разговаривает, она ездит отдыхать в Довилль или в Биариц.