Иска Локс - Беглецы и чародеи

— Кто? Твой Балон? — спросила Инбар, расчесывая ему волосы щеткой.

— Он не мой. Он дурацкий. И он угнал мой велосипед.

— А ты?

— А я догнал его и побил.

— А велосипед?

— А велосипед он еще раньше бросил.

— А ты его сильно побил?

Матан пожал плечами. Инбар осторожно развернула его к свету и принялась смазывать йодом длинную царапину.

— Я очень удивлена, госпожа Король, — говорила воспитательница Дара. — Удивлена и расстроена. Так избить своего товарища…

— Алон — не товарищ Матана, — ответила Хемда, вытянувшись как школьница перед высокой Дарой. — Они не дружат.

— Это неважно, дружат, не дружат. Он его избил! Когда Алон пришел в группу, у него вся рубашка была в крови. И он плакал, рассказывая, что Матан его побил.

— Мне очень жаль, — сказала Хемда.

— Мне тоже, госпожа Король.

— Я поговорю с Матаном.

— И в жизни детского сада он тоже участвует плохо, — продолжала Дара. — Он не играет с детьми, мало общается, много молчит. Целыми днями сидит на заборе и охраняет свой велосипед. Мне кажется, у него комплекс собственника Не может оторваться от созерцания своего имущества, охраняет его. И Ал она он ведь избил из-за того, что мальчик взял его велосипед покататься.

— А что говорит сам Матан? — спросила Хемда.

— Сам Матан не говорит ничего. Он неразговорчив.

Открылась дверь, и вошла Инбар.

— Извините, я опоздала, — сказала она, — я с работы. Что случилось? Почему нас вызвали?

— Матан избил мальчика, — сказала Хемда.

— Я в курсе, — ответила Инбар. — Матан защищался. Мужчина должен уметь защищать себя и свою честь.

— И свое имущество? — иронически уточнила воспитательница Дара.

— Да, если хотите, и свое имущество. К тому же велосипед для Матана — не просто имущество. Они расстаются только ночью. Алон переживал, что Матан не хочет с ним играть, поэтому утащил велосипед.

— Алон взял велосипед покататься!

— Алон не умеет кататься на велосипеде, — сказала Инбар. — И если вы хотите, чтобы он был увереннее, научите его. Или поручите Матану, он научит.

— А откуда вы это знаете? — удивилась Дара. — Про Алона, про то, что он не умеет кататься, про то, что переживал? И про драку?

— Откуда? — Инбар пожала плечами и небрежным жестом скрестила пальцы за спиной. — Мне сказал Матан.

— Удивительно, — честно отреагировала Дара. — То, насколько он тут молчалив — и насколько, оказывается, откровенен с вами.

Хемда кашлянула, глянула на Инбар и ничего не сказала.

— Видимо, мне не хватает умения найти к нему подход, — вздохнула Дара. — Хорошо, я буду пытаться. Я узнаю, что у них там произошло с Алоном, и… — Она вздохнула еще раз. — И предложу Матану научить Алона кататься на велосипеде. Может, это как-то его расшевелит. Спасибо, госпожа Король. И спасибо, Инбар.

Инбар обошла вокруг письменного стола, возле которого стояла Дара, и улыбнулась.

— Только дайте им для учебы велосипед из садовских запасов, — попросила она. — Чтобы Матан не переживал, когда Алон будет падать на его велосипеде.

— Ладно, — немного растерянно согласилась Дара. — Вы правы, да.

Хемда с Инбар вышли из детского сада и пошли вдвоем по дорожке, посыпанной песком.

— Бар, где ты ей наврала? — подозрительно спросила Хемда. — Зачем ты скрещивала пальцы?

— Понимаешь, Хем… — Инбар пнула ногой пару камушков. — Я в общем нигде ей не наврала. Но Матан не бил Алона.

— Как не бил? — удивилась Хемда. — Ты же сказала, что он тебе сказал…

— Да, — согласилась Инбар, — я сказала, что он мне так сказал. Потому что он и правда мне так сказал.

— И при этом не бил?

— И при этом не бил.

— А зачем же он… — Хемда остановилась.

Инбар засмеялась.

— Сразу видно, что ты никогда не была мальчиком, — сказала она и кончиком пальца погладила Хемде кончик носа. — Какой же мужик признается, что не смог ударить другого мужика?

— А он правда не смог его ударить?

— Правда. Поэтому ему важно, чтобы об этом никто не знал.

Хемда сделала пару шагов вперед.

— Бар, — сказала она жалобно, — ну он же не может переехать жить к тебе…

— Профессор Зауэр, а вот если бы вам предложили что-нибудь изменить в вашей жизни. Вам сейчас сколько лет?

— Пятьдесят шесть.

— И вот вам бы предложили в вашей жизни что-нибудь изменить. Назад. С самого начала. Что бы вы изменили? Вот, допустим, вы рождаетесь еще раз…

Профессор Зауэр — высокий, статный, знаменитый, представительный, как старый ливанский кедр. Он поднимает глаза и мягко уточняет: