Роман Сенчин - На черной лестнице (сборник)

– Но ведь народ, – попытался поспорить Борис, – как говорят, да и я сам это заметил, живет очень… – Он не смог подобрать нужное слово. – Люди даже одеты, как солдаты.

– Да, люди живут сурово. Сурово… Рабочий день составляет двенадцать часов, один выходной день, досуг не очень разнообразен. У нас нет ночных клубов, казино, рестораны закрываются в восемь часов вечера… Но, с другой стороны, у нас нет проституции, нет блудоманов, пьяных хулиганов, спекулянтов. Мы – маленькая страна, мы живем за счет собственных сил, без чужих капиталов. Мы должны неустанно работать. Наш народ любит работать. Труд всегда был у нас не обязанностью, а почетным долгом. Так повелось издревле… Конечно, существуют недостатки, имеются даже факты преступной деятельности, мешающей народу идти по прямому пути побед, но с ними борются, виновных сурово наказывает суд.

Борис кивнул:

– Я слышал, что у вас очень много заключенных.

– Заключенные есть, – горестно покачал головой господин Рю. – В любом государстве есть те, кто нарушает закон.

– И, как пишут в западной прессе, их используют как рабскую силу.

– М-м? Рабскую силу?.. Я знаю, что заключенные действительно трудятся, и они рады тому, что им позволяют трудиться. Пребывание в тюремной камере – это намного страшнее, чем трудовой лагерь. Отбыв срок, человек получает не только права гражданина, но и сумму денег… Понимаете, – встрепенулся инакомыслящий, – о нашей стране распространяется много лжи. Я читал чудовищные вещи: что у нас запрещена всякая оппозиция, что народ голодает!..

– Я тоже об этом читал.

– Эта ложь опутала весь мир. Но вот – я перед вами. Я самый радикальный диссидент в стране. И я на свободе, я могу говорить. А что касается голода… Вы были в продуктовых магазинах?

– Да, мне показали…

– И что? Есть в них еда?

– О, даже крабы! Но я не видел, чтобы кто-либо делал покупки.

– Когда вы посетили магазин?

– Часа три назад.

Господин Рю слегка иронически усмехнулся:

– В это время все находятся на рабочих местах. У нашего народа органически стальная дисциплина… Да и разве, – он вставил потухшую сигару в ложбинку пепельницы, – разве, если бы люди голодали, они могли бы совершать такие подвиги?! Вот пример: один рабочий из южной провинции проработал без сна и отдыха двадцать девять часов, перетаскал пятьсот восемьдесят мешков с песком, чтобы уложить дамбу, и справился с задачей за пять дней, а не за двадцать, как предполагалось планом. Это поразительно!.. И разве бы вообще наш свободолюбивый народ стал терпеть какую-либо несправедливость со стороны руководства?! Тем более голод! Наш народ, который сотни лет держали впроголодь иноземные изверги! Да он бы в едином порыве смел такое руководство. Вы разделяете мою убежденность, мой друг?

Борис как-то механически покивал.

– Но есть еще проблемы, – вздохнул господин Рю, – много недоработок, перегибов. И с ними мы беспощадно боремся. Нас никто не заставит молчать. Меня и мою партию! Наш народ достоин того, чтобы жить еще лучше.

Вскоре беседа стала угасать. Инакомыслящий раскурил свою сигару и, посасывая ее, время от времени повторял:

– Я горжусь моим народом! Горжусь!..

Напоследок Борис спросил:

– Скажите, а вы давно занимаете пост лидера Демократической партии?

– Три года и восемь месяцев.

– А что стало с вашим предшественником?

– Он находится в заключении.

– Да? – Борис почувствовал, как натянулось что-то в груди, даже дышать стало трудно.

– Да, – спокойно подтвердил господин Рю. – Мой предшественник призвал к насильственному изменению государственного строя, он хотел вывести людей на улицы. Хотел пролития крови. Крови моего народа! И я считаю, он получил по заслугам. Как бы мы ни были несогласны с отдельными процессами, но экстремизм – недопустим. Да!.. Думаю, и в вашем государстве, где торжествует демократия, с ним поступили бы так же. Или я не прав?

Борис снова покивал, не совсем уверенно, но – покивал…

– И, – господин Рю приблизил лицо к его уху, – хочется дать вам совет, мой друг. Не нужно лить грязь на наш народ. Нам, как это ни покажется, может быть, странно, доступна любая пресса, издающаяся на планете. Любой злобный выпад обнаруживается. Многие журналисты-лжецы уже поплатились за свою клевету. Они вкусно едят у нас в гостях, мягко спят, а потом – лгут, измышляют. Нет, так не пойдет. Понимаете?

Медленно подошли к автомобилю. Господин Рю широко, совсем по-американски, улыбнулся: