Роман Сенчин - На черной лестнице (сборник)

– Глядите! – радостно вскричал сидящий у зарешеченного окна парень с багровой шишкой на лбу. – Пошли! Они пошли!

Николай Дмитриевич приподнялся, глянул наружу. По тротуару Страстного бульвара двигалась короткая, но густая, плотная колонна. Из переулков, подворотен и будто прямо из стен в нее вливались новые, новые люди. Появились флаги – разноцветные и в основном неизвестные Николаю Дмитриевичу. Черный со сжатым кулаком, синий с надписью «Смена», лимоновский, светлые с аббревиатурами ОГФ, РПР, НДС…

– Молодцы! Вперед! – радовались люди в будке; и у Николая Дмитриевича защипало в груди, захотелось что-нибудь закричать.

Колонна стремительно, ежесекундно росла и вот, не уместившись на тротуаре, вылилась на проезжую часть… «Урал» еще раз свернул, колонна исчезла из виду. Ее сменили бегущие куда-то омоновцы с желтыми нашивками на рукавах «САРМАТ»… Николай Дмитриевич сел обратно, наугад раскрыл книгу.

«В мае гитлеровцы принялись решительно искоренять всю партийную систему Веймарской республики: в полном составе было арестовано все руководство СДПГ; одним ударом организация, в которой состояли 4 миллиона рабочих и которая обладала капиталом в 184 миллиарда рейхсмарок, была стерта в порошок. Ниоткуда не последовало ни малейшей реакции, не говоря уже о сопротивлении. После этого наступила очередь полувоенных националистических организаций типа “Стального шлема”. Потом пришла очередь католиков»…

– Простите, – тронули Николая Дмитриевича за плечо; он обернулся. Рядом сидел немолодой, с морщинистым лицом, мужчина. – Можно поинтересоваться, что читаете?

Без удовольствия – общаться ни с кем не хотелось – Николай Дмитриевич показал обложку.

– «Гитлер, Inc . Как Британия и США создавали Третий рейх», – прочитал мужчина. – А “Inc.” , это что такое?

– Видимо, увеличение на единицу, с английского. Всё?

– Гм, опасное название. Очень.

– Почему?

– Да как – сейчас привезут, обыскивать будут. Могут за нее вам экстремизм повесить.

Николай Дмитриевич пожал плечами:

– Я эту книгу купил в государственном магазине. У меня чек сохранен. Не надо глупостей…

– Х-хе, – перебил усмешкой морщинистый, – это теперь ничего не значит. Им повод главное. Раструбят, что задержали с экстремистской литературой, и – всё. Затаскают. Моего знакомого за книгу о холокосте таскали… Советую как-нибудь… – Морщинистый поозирался. – Выбросьте от греха… Вы, я вижу, человек в этих делах неопытный, не знаете, какие истории начались. Теперь не шутят. И что с нами дальше делать будут – вопрос.

История этой страны состояла из нашествий завоевателей, угнетения местных жителей, войн завоевателей между собой за право обладать этой землей и ее жителями, вспышками борьбы за освобождение, которые заканчивались страшной резней и ужесточением ига. В эпоху последнего передела мира, когда империи теряли свои владения на всех континентах, страна стала свободной, впервые получила на политической карте свой особый цвет. Международное сообщество придумало для нее государственные флаг и герб, а молодые национальные поэты и музыканты сочинили гимн. Страну оставили в покое, уверенные, что теперь народ, веками унижаемый, истребляемый, забитый, стал хозяином, может сам выбирать путь, каким развиваться; сам изберет себе главу государства, сам построит систему управления.

На первых порах страна словно бы оцепенела. В ней было тихо, странно тихо, как после бешеной бури. Или как перед бурей… Люди сидели в своих лачугах, глядя на темные витрины магазинов, куда входить имели право лишь иноземцы, на опустевшие отели и пансионаты, где иноземцы больше не жили, на опустевший дворец иноземного управителя. Люди не могли поверить, что теперь все это – их.

Но вот один, другой, третий, осмелев, сначала прикоснулись к стенам, потом вошли внутрь, сели в мягкие кресла, осторожно отпробовали дорогого вина, закурили сигары. И вот тысячи, как муравьи, получившие сигнал, что неподалеку делят гусеницу, ринулись в отели, магазины, дворцы, захватили автомобили, учреждения, склады с оружием… Началась борьба за имущество. Сначала боролись мелкие отряды, потом организовались армии, армиями командовали вожди. Чтобы легче было командовать, один вождь объявил себя и своих подчиненных республиканцами, другой – коммунистами, третий – демократами, четвертый вспомнил о древних национальных богах и защищал веру в них, сражаясь с остальными армиями.