Роман Сенчин - На черной лестнице (сборник)

Марина пристально посмотрела на Бориса, спросила тихо, с боязнью:

– А у тебя с ними ничего не было?

Он улыбнулся, потрепал ее по голове:

– Я предпочитаю честных женщин, мурлысь!.. Что ж, надо продегустировать «Шардоне», а то уже времечко…

– Да-да, конечно.

Борис ушел в комнату. Марина накинула халат, подняла с пола презерватив. Растянутый, с густой белесой жидкостью внутри; он был мягкий и приятный на ощупь. Пока несла в туалет, потирала тоненькую резину подушечками пальцев. Несла осторожно, как будто что-то хрупкое, слабенькое, живое.

– Слушай, а где у нас штопор? – спросил Борис из комнаты.

– Кажется, на столе и лежит, – с неожиданным раздражением отозвалась она, бросила презерватив в унитаз, спустила воду.

Снова они друг напротив друга. По глоточку пьют вино, ласкаются взглядами. Но, видимо, что-то в лице Марины не так, потому что Борис попросил:

– Пожалуйста, успокойся, родная. Главное, что мы счастливы. Так?

– Конечно, мы счастливы! – Марина игриво взяла яблоко, по-ребячески, с хрустом, откусила. Протянула Борису: – И ты кусай, мужчина!

Он откусил.

– У-у, мед!

– Нравится?

– Из твоих рук мне всё нравится, мурлысь.

– Всё-всё?

– Абсолютно.

Марина потянулась к нему, он поцеловал ее сначала в нос, потом в губы…

Становилось почти темно; включили фонарик на стене.

– Марин, – после паузы, серьезным тоном позвал Борис, пристально глядя на узоры бокала, – я вот хотел спросить тебя. Может, сегодня и не самый подходящий момент, но… Можно, да?

– Конечно, любимый. О чем?

– М-м… О наших отношениях хочу поговорить. – Он коротко взглянул на Марину и снова уставился на бокал, взгляд серьезный и твердый, сейчас это взгляд Бориса Эдуардовича, а в голосе – нерешительность. – Ты бы не хотела… у тебя нет желания все-таки сделать наши отношения более… м-м… Н-ну, оформить наши отношения?

Время от времени Борис спрашивает об этом, точно проверяет ее чувство к себе; Марина научилась отвечать ему.

– Борис, а как же твоя семья, дети? Вся твоя жизнь может развалиться, если начать ворошить. Ты же сам знаешь, как бывает… Не надо, милый. Нам же хорошо сейчас, вот так. Тебе хорошо?

– Хорошо. Но…

– И не надо «но»! Эти «но» всегда всё портят. Давай будем без них.

Борис отставил бокал, посмотрел на Марину, лицо его помягчело.

– Давай.

– И хорошо! – Она куснула яблоко, махнула рукой. – Наливай вина, давай же выпьем как следует за нашу любовь!

Выпили. Как будто стараясь оправдаться, Борис объяснил:

– Вчера время выдалось… фильм посмотрел. Старый фильм, кажется, хотя и не видел до этого. Редко получается у телевизора посидеть. Там о человеке моих лет примерно, и он весь фильм бегает, разрывается между женой, любимой женщиной, дочкой, работой. И кругом он подлец какой-то… И, хм… – Борис грустно усмехнулся. – Не хочется на него быть похожим.

– Ты и не похож. Нисколечко! – заверила Марина. – Во-первых, у того машины не было и мобильника, хи-хи, а во-вторых, его любовница дергала, а я тебя разве дергаю? – Она сменила шутливый тон на просящий. – Не надо, любимый, не забивай себе голову, ради бога. У тебя все хорошо, у меня – тоже. Не надо… Ну, если хочешь, если ты очень загружен сейчас, давай встречаться реже. Я не против, если так нужно.

– Марина, – Борис поморщился, – я не в том смысле… А ты? Ты как? Тебе и о ребенке, наверное, думать пора, о…

– Я думаю о ребенке. Я же тебе говорила: рожать буду в тридцать пять.

– А не поздно? Первые роды…

– Сейчас многие и позже рожают. Представь, как я сейчас с ребенком? Терять два года, как раз тогда, когда с работой все стало получаться…

– Да, да, – кивал Борис, – понятно… Ладно, мурлысь, закончили, ладно… – И поманил ее: – Иди сюда.

Марина пересела к нему на колени.

– Не будем больше об этом, – попросила.

– Не будем.

– Обещаешь?

– Честное пионерское!

Без десяти одиннадцать снизу на мобильный позвонил шофер, и Борис стал собираться.

– Ты не очень на меня обижаешься, милый?

– Нет… Да за что я должен обижаться? И вообще, – Борис сдвинул брови, сжал губы, и, хотя он явно шутил, лицо стало страшным, – обида мужчину оскорбляет. Мужчина должен не обижаться, а сердиться.

– Ой, улыбнись скорее!

Он улыбнулся.

– Всё было прекрасно, мурлысь, просто замечательно! И вино, и мясо, и оливки, и яблоко. И ты – самая лучшая женщина!

– Да? Только не обманывай меня.

Борис затянул галстук, Марина оправила воротник сорочки и обняла его. Борис прошептал ей на ухо: