Марк Далет - Орбинавты

Как выяснилось, даже эта длинная речь не убедила Алонсо.

— Ладно, — сказал он, — я согласен, нельзя, чтобы они знали про наши отношения. Но ведь если кто-то из слуг и увидит, как мы целуемся или обнимаемся, ты всегда можешь поменять реальность. Почему бы нам не использовать твои способности?

Алонсо повернулся к ней, ожидая ответа.

Росарио хотелось подобрать такие слова, после которых ее точка зрения станет для него предельно ясной.

— Перечислю свои доводы по пунктам, дорогой Аладдин. Во-первых, в такой ситуации я непременно испытаю нестерпимый стыд, что, согласись, малоприятно! Во-вторых, может получиться, что кто-то нас увидит, а мы об этом даже не узнаем. В-третьих, и это самое главное: о том, как мы были счастливы вместе, ты забудешь, если я изменю реальность. Это радостное переживание останется лишь в моей памяти, и тогда оно ничем не будет отличаться от простой фантазии. Разве это правильно? Ведь вся прелесть того, что с нами происходит, заключается именно во взаимности.

Алонсо выглядел сконфуженным.

— Прости, царевна Будур, я совсем об этом не подумал, — признался он.

Ночью 8 марта они отпраздновали месяц, прошедший после первого поцелуя. Алонсо принес из своей комнаты кувшин с вином, и они пригубили его. Долго любили друг друга, а потом лежали, обнявшись.

— Мы стали такими же бесстыдными, как наши тени, — сказала Росарио.

— Нам надо пожениться, — объявил вдруг Алонсо.

— Это совершенно невозможно! — воскликнула она, в то же время испытывая удивительную радость от его слов. — Неужели нужно опять перечислять пункты? Давай я лучше опять попытаюсь взъерошить тебе волосы. Должен же ты хотя бы иногда напоминать вихрастого мальчугана.

— Мы можем переехать в Кордову и жить с моей родней, — не унимался Алонсо. — Они никогда не заподозрят тебя в ведовстве. Во-первых, потому? что не верят в него. А во-вторых, мы им просто не скажем, сколько тебе лет. Мануэля же, когда он вернется, мы предупредим. Уж он-то нас поймет. Ведь он сам орбинавт.

— Я согласна только с тем, что Мануэль нас поймет. Во всем остальном ты не прав. Какими бы замечательными и просвещенными людьми ни были твои родственники, мы не можем быть уверены, что какая-нибудь случайность не откроет им правды о моем возрасте. Как можно гарантировать, что я никогда не встречу знакомого человека из Лас-Вильяс, Торо или Саламанки? Нет, Алонсо, если мы хотим быть вместе, нам придется покинуть страну.

Алонсо сел на кровати.

— Покинуть Кастилию?

— Но это же очевидно, Алонсо. — Росарио приподнялась, облокотившись о спинку кровати, и взяла со столика кубок.

— И ты готова на это? — удивленно спросил он.

Росарио могла бы жить с ним и без венчания. По мере того как она привыкала к своему дару, она все острее осознавала условность человеческих ритуалов. Верить в таинство брака можно было, лишь разделяя картину мироздания, которую предлагала — точнее, навязывала — церковь. Но в этой картине реальность была незыблемой, твердой, созданной Творцом, запредельным всякому творению. Орбинавт же на каждом шагу сталкивался с текучей, сновидческой природой яви, что опровергало упомянутую картину мира.

В то же время Росарио прекрасно понимала желание Алонсо создать семью. Ему было уже двадцать три года. По его рассказам, мать и тетка в течение последних нескольких лет постоянно возвращаются к вопросу о его женитьбе. Ему уже пытались подыскать невесту, но он под разными предлогами уговаривал их не спешить с этим. Алонсо оставался холостым, надеясь встретить женщину, которую полюбит. Теперь это произошло, и он имел право желать счастья. Росарио же хотела жить с ним. Ради этого она могла и постоять какое-то время в церкви под венцом.

— Конечно, готова. Только сначала дождемся возвращения Мануэля.

Росарио потянулась к Алонсо, и они обнялись.

— Мы будем жить там, где никто нас не знает, и никому не придет в голову, что я старше тебя на двадцать один год, — шептала она между поцелуями.

Потом они долго обсуждали, куда именно переедут жить.

— Когда мне было восемнадцать лет, мы с Фелипе побывали в Италии, — рассказывала она. — Мы тогда только недавно поженились. Фелипе был в Риме и Флоренции с официальным поручением от старого герцога Альбы, отца нынешнего герцога. С тех пор у меня осталась мечта еще раз увидеть эти удивительные здания, статуи и картины. О, Алонсо! Все-таки люди постепенно меняются. Двести лет назад за изображение обнаженного человеческого тела можно было попасть на костер. А сегодня художники и скульпторы делают это по заказу кардиналов и пап! Видя такую красоту, поневоле начинаешь верить, что наступают новые времена.