Роберт Хелленга - 16 наслаждений

– Магазин, где продают порнографические издания.

– Как интересно. И вы называете магазинами «для взрослых»? Это было в Чикаго?

Она произнесла «Чикаго» со звуком «ч», как в слове «Чайковский», – так делает большинство итальянцев.

– Да. Мужчины за вход туда платят пятьдесят центов, а женщин пускают бесплатно. Там на стенах, на полках выставлены журналы, а книги лежат на крутящихся подставках, как перед магазинами по обмену книг в бумажных обложках. Это было довольно отвратительно. Я хотела уйти, но Молли велела мне остаться.

– Молли – это ваша сестра?

– Да. Она всегда делала то, что хотела. «Тебе пора знать такие вещи», – твердила она. Как в библиотеке она то и дело кричала мне: «Посмотри на это, посмотри на это!».

– В магазине было несколько секций, как в продуктовом или в бутике.

Там было все на любой вкус. Я не очень-то помню, что было на обложках журналов и книг. Что я хорошо запомнила, это то как мужчины, стоящие вокруг, делали вид, будто они невидимки. Никто ни на кого не смотрел. Они все ходили по магазину с опушенными вниз глазами. Они словно скрывались. Там были бизнесмены в строгих костюмах, солдат с надвинутой на лоб фуражкой, несколько молодых парней, похожих на студентов колледжа. И никто ничего не говорил. Мне кажется, они нас боялись.

– Братство мужчин, мужчин, – сказала она. – Вы понимаете, о чем я говорю? Они скорее будут смотреть на картинки, чем на настоящую женщину.

– Я об этом так не думала.

– Картинки их не пугают. Они не могут ничего сказать в ответ.

Я испытала облегчение, когда она закрыла книгу. Как будто кто-то выключил яркий и раздражающий свет.

– Вы что-нибудь слышали об Аретино?

– Имя кажется знакомым.

– Он был удивительным человеком. Он написал биографию святой Екатерины, но на самом деле он больше прославился как сатирик. Его называли «бичом принцев», и все его боялись – даже римские папы – за острый язык. Он мог высмеять любого. И, конечно же, было неважно, говорил он правду или нет.

– Это он сделал эти рисунки?

– Нет, он писал сонеты, а кто-то другой выполнил иллюстрации. Я думаю, Джулио Романо. Дело в том, что книга вызвала довольно сильный скандал. В ней много вымышленного – «позы Аретино», «Шестнадцать наслаждений» и другие вещи, но папа был возмущен и приказал уничтожить все экземпляры книги. Любой сохранившийся ее экземпляр может оказаться очень ценным.

– Насколько ценным?

– На самом деле я не имею ни малейшего представления. Я думала, что, может быть, вы знаете.

– Это зависит от многих вещей. От состояния книги, а оно не очень хорошее, я имею в виду, что переплет испорчен. От того, насколько книга редкая. Надо посмотреть сводки аукционных продаж. Все в этом роде.

– Может быть, вы могли бы все это изучить для меня?

– Конечно, но это будет трудно, пока закрыта Национальная библиотека. Мне нужно выяснить… я не уверена… я думаю, данные аукционных продаж. Там можно что-то найти.

– Но вы попробуете?

– Да, конечно.

– Я хочу, чтобы вы начали с синьора Джустиниани на площади Гольдони. – Она написала на бумажке имя и адрес – Но вам следует быть очень осторожной.

– Попытаюсь, разумеется.

– И еще одна вещь.

– Что именно?

– Книга не может оставаться здесь.

– Конечно, не может.

– Вы должны ее забрать. Я думаю, что синьор Джустиниани… как бы это сказать… поймет ее истинную ценность. Но я полагаю, что вы можете показать ее ему и доверять этому человеку. По крайней мере до какой-то степени. Но если вы будете не уверены, может быть, следует положить ее в камеру хранения на вокзале. Я оставляю право решения за вами. Вы понимаете, что я не могу это сделать сама.

– Да, я понимаю.

– Так что я доверяю ее вам.

– Но, право, я не знаю… Я буду здесь только до Рождества.

– Но вы ведь сделаете то, что сможете?

– Конечно, мадре бадесса.

– Помните, когда мы встретились с вами первый раз?

– В крытой галерее?

– И вы сказали, что не знаете, что вы здесь делаете?

– Да.

– Вы по-прежнему так считаете?

– Нет, мадре бадесса.

– Хорошо.

Я поднялась, чтобы уйти.

– Запомните, будьте осторожны.

– Вы действительно думаете, что она ценная?

– Да, я действительно так думаю. Очень ценная.

– Вы можете мне сказать, что приблизительно вы имеете в виду?

– Я не хочу называть какую-то определенную цифру, – ответила она, – потому что могу ошибаться, но предполагаю, что это единственный экземпляр. Я думаю, все книги, кроме этой, были уничтожены. Я могу ошибаться, но, по-моему, что мужчины готовы будут заплатить за нее любую сумму, возможно даже достаточную для того, чтобы спасти нашу маленькую библиотеку от епископа.