Алан Лазар - Бродяга

Собачке разрешалось лежать рядом, пока они смотрели телевизор. Иногда по вечерам Дон включал какую-то спортивную игру и возбужденно кричал или даже вопил на телевизор, да так, что Нельсон порой вздрагивал. Он лежал на коленях у Кэти, пока она читала книгу. Обычно она крепко обнимала Дона, когда они смотрели какой-нибудь фильм или телешоу. Нельсон лежал у их ног, и вскоре научился понимать, что эти объятия Кэти и Дона часто приводили их к интимной близости.

В первые месяцы брака Кэти с Доном почти каждую ночь занимались любовью в своей спальне наверху. С первой ночи, когда Нельсон приехал в Олбани, он спал на кровати вместе с ними. Он чувствовал запах опасения у Дона, когда Кэти привела его в спальню, но в конце концов молодожены пришли к компромиссу: поставили для Нельсона у двери спальни мягкий домик на молнии, в котором он мог спать, если они хотели побыть одни. А ночью в большинстве случаев он спал вместе с ними.

Как только Кэти впускала его в спальню, Нельсон спешил найти огромную уродливую игрушечную крысу, которую Кэти, будучи в озорном настроении, однажды купила ему в супермаркете. Она быстро стала его любимой игрушкой, возможно, потому, что не ломалась, в отличие от других игрушек. Найдя игрушку, Нельсон подбегал с ней к Кэти и настойчиво просил поиграть с ним. Кэти отбирала крысу у Нельсона и бросала через всю комнату, чтобы он ее ловил. В конце концов он отходил в угол с игрушкой в зубах, а Кэти с Доном готовились ко сну. Нельсон усердно старался не изменять этому своему ночному ритуалу. Порой Кэти размышляла о том, насколько важен для маленького животного этот установленный порядок в семье. Ведь множество других человеческих беспокойств, таких как амбиции, спешка, самомнение, были попросту чужды собакам.

Наконец Кэти, Дон и Нельсон ложились на большую двуспальную кровать. Нельсон знал, когда парочка собирается заняться любовью, — перед этим от них двоих исходили сильные запахи. Нельсон никогда не знал, как правильно себя вести во время их близости. Он отодвигался на другой край кровати, когда все начиналось, и иногда внимательно смотрел на них, пытаясь понять, что же они там делают. Дон издавал громкие звуки, и Кэти иногда тоже. Порой они занимались любовью довольно долго, и от их тел исходило еще больше ароматов. В конце концов запахи достигали апогея и угасали. Вскоре после этого они засыпали.

Во время их близости Нельсон был занят своей крысой. Когда же он понимал, что они закончили, то находил себе место для сна на ночь. Кэти нравилось обнимать Дона, и она так и засыпала, но ее мужу хотелось иметь свое пространство во время сна, и вскоре их тела отделялись. Поначалу Нельсон устраивался в удобном, как ему казалось, местечке: зачастую это была покрытая волосами часть тела Дона — его ноги или грудь. Но Дону не нравилось спать рядом с собакой. Он, неожиданно для Нельсона, отталкивал или сбрасывал его, не причиняя при этом боли. Кэти же наоборот нравилось, когда Нельсон спал рядом с ней. Он скручивался маленьким комочком возле ее живота и сладко засыпал. Ее аромат успокаивал его. И Нельсон лежал возле нее всю ночь. Иногда Кэти снились плохие сны. Прошло много лет, но она до сих пор вздрагивала от каких-то воспоминаний о своем умершем отце. Иногда ей снились пулеметная очередь или враждебные голоса на чужом языке, который она не могла разобрать. Через несколько месяцев именно негромкое сопение Нельсона успокаивало ее лучше всего после подобных кошмаров. Она целовала в голову маленького песика, а его тело размеренно поднималось и опускалось. Вскоре женщина вновь засыпала, и теперь ей снились более спокойные сны.

Итак, жизнь Нельсона тесно переплелась с Кэти. Да, Дон тоже был членом их семьи, но дни и ночи Нельсона были полностью подчинены Кэти и ее жизни, она стала для него главным человеком на свете. Ее запах стал главной составляющей воздуха, которым он дышал. Любовь к ней росла из глубин его маленького собачьего сердца. Она не была внезапной, а формировалась месяцами. Но это была любовь его жизни. Он любил ее не за еду, которой она кормила его, хотя он был благодарен ей за это. Это была любовь его жизни , потому что Кэти делала его вселенную прекрасным местом — местом, где он был глубоко счастлив. Молодой пес еще не познал горечь потерь, но даже в те несколько часов, когда Кэти не бывало дома, он остро ощущал ее отсутствие. Таким образом, его любовь росла. А с этой любовью в его собачьем сердце оформлялись и другие эмоции. Он чувствовал надобность защищать ее, надобность выражать ей свою любовь, как только мог. Чувствовал надобность хвалить ее, надобность делиться с ней всем, что имел. Он знал, что будет из последних сил защищать ее от всего, что может представлять для нее опасность.