Джумпа Лахири - Тезка

Они встречаются через неделю — в этот раз Мушуми предлагает пообедать где-нибудь в районе его работы, и Гоголь приглашает ее зайти к нему в офис. Когда секретарь сообщает, что его ждут внизу, по спине Гоголя пробегают мурашки приятного волнения. Все утро он ждал ее прихода и никак на не мог сосредоточиться на фундаменте, который он сейчас рассчитывает. Минут десять он водит ее по холлам и коридорам, показывает фотографии проектов, над которыми он работал, знакомит с коллегами. Мужчины встают, пожимают ей руку, с интересом поглядывают на нее. На улице начало ноября, температура внезапно упала ниже нуля — первые в этом году заморозки. Пешеходы торопятся по своим делам, низко опустив головы, руками прикрываясь от пронизывающего ветра. Опавшие листья катятся по тротуару, ветер свивает их в мелкие вихри. У Гоголя нет ни перчаток, ни шапки, на улице он прячет руки в карманы куртки. А Мушуми одета в теплое шерстяное пальто темно-синего цвета, мягкий черный шарф закрывает ей горло, на ногах у нее высокие кожаные сапоги.

Гоголь ведет ее в итальянский ресторан, куда он время от времени ходит с коллегами отмечать дни рождения, повышения по службе или благополучное завершение проектов. Ресторан расположен в подвале, поэтому окна, находящиеся на высоте тротуара, затянуты кружевной тканью. Официант узнает его и расплывается в улыбке. Их ведут к маленькому столику в дальнем углу ресторана (обычно они с коллегами сидят вокруг большого стола в центре зала). Мушуми снимает пальто — в этот раз она одета в костюм из грубоватой ткани серого цвета — пиджак с большими пуговицами и юбка колоколом до колен.

— Я сегодня преподавала, — объясняет Мушуми, заметив удивление в его глазах.

Она совсем ненамного старше своих студентов, объясняет Мушуми, поэтому на занятия одевается строго. Ей кажется, что, если она придет в джинсах, ее авторитет сразу же пошатнется. Гоголь внезапно ощущает приступ зависти к студентам, которые имеют возможность встречаться с ней на совершенно законных основаниях три раза в неделю и глазеть на нее в свое удовольствие через стол, пока она пишет им задания на доске.

— Здесь хорошо готовят спагетти, — говорит Гоголь, передавая ей меню.

— Выпьем по бокалу вина? Я на сегодня закончила.

— Везет тебе! А мне придется возвращаться, у меня после обеда серьезная встреча.

Мушуми смотрит на него, закрывая меню.

— Тем более есть повод выпить, — говорит он весело.

— Да, пожалуй. Два бокала мерло, — говорит он официанту, возникшему у них за спиной.

Она заказывает то же самое, что и он: равиоли с белыми грибами и салат из руколы и груш. Гоголь опасается, что ей не понравится еда, но она ест с большим аппетитом, подбирая оставшийся соус корочкой хлеба. Гоголь не может отвести глаз от ее лица, поражаясь совершенству мягких линий ее щек, замечая то тень, которую ресницы отбрасывают на высокие скулы, то еле заметный пушок над верхней губой. Мушуми беззаботно болтает обо всем на свете: о своих глупых, но милых студентах, о теме будущей диссертации, о франкоязычных поэтах из Алжира, которых она сейчас изучает. Когда он рассказывает ей о том давнишнем рождественском вечере, на лице Мушуми появляется насмешливое выражение.

— Ты помнишь, как играла «Джингл беллз»? — спрашивает он с надеждой, ему очень хочется, чтобы она вспомнила.

— Нет, мама всегда заставляла меня выступать на публике.

— А сейчас ты играешь?

Мушуми отрицательно качает головой:

— Нет, мне и тогда это не нравилось, это была очередная мамина фантазия. Кажется, сейчас она сама берет уроки фортепиано.

В ресторане становится пусто, толпа посетителей схлынула. Гоголь осматривается, подзывает официанта, просит счет. Неужели уже прошел целый час? Тарелки их пусты, пора расставаться.

— Это ваша сестра, синьор? — спрашивает официант, кладя между ними счет, бросая взгляд на Мушуми, а потом опять на Гоголя.

— Сестра? Нет, вовсе нет! — возражает Гоголь, смеясь, но вопрос, как ни странно, льстит ему. С другой стороны, ошибка неудивительна — оба высокие, гибкие, со смуглой кожей, высокими скулами и черными волосами.

— Вы уверены, синьор? — настаивает официант.

— Разумеется.

— Но ваша подруга, синьор, очень на вас похожа. Очень.

— Вы так считаете? — Мушуми искоса подмигивает Гоголю.

Однако ее щеки розовеют, то ли от вина, то ли от смущения, трудно судить.

— Забавно, что он так сказал, — замечает Мушуми, когда они выходят на улицу.