Тауфик аль-Хаким - Избранное

Сначала ему пригрезилось, будто все, что он вчера слышал о Саннии, ложь и клевета. Мустафа-бек уехал из своей квартиры, из этого квартала, даже из Каира и отправился в свое имение, чтобы жениться на дочери одного из своих знатных родственников. А Мухсин надел новый костюм и отправился к Саннии с подарками, которые ей привез. Она встретила его на верхней площадке лестницы, в зеленом шелковом платье, шелестевшем, как бы под дуновением легкого ветерка, протянула ему руку, увлекла в комнату и поцеловала в щеку. Он ощутил дивный аромат, но не знал, исходит ли он от ее одежды или им благоухает вся комната. Санния взглянула на него и опустила свои длинные черные ресницы, похожие на тонкий шелковый веер, которым она касалась своей щеки. Потом она стала играть пуговицами его пиджака, не глядя на него, словно сердилась за что-то, и он услышал ее шепот: «Разве я не говорила тебе, что, если ты меня любишь, ты не должен так долго оставаться вдали от Каира?..»

И, опомнившись от ее сладостного поцелуя, Мухсин ответил, что, как только он получил ее драгоценное письмо, которое прячет на груди и всюду носит с собой, он сейчас же собрал вещи и вернулся в Каир.

Санния привела его в гостиную и стала играть для него на рояле своими тонкими волшебными пальцами. Служанка внесла бокалы с красным шербетом. Он с удовольствием выпил шербет и вдруг заметил, что Санния пристально на него смотрит. Встретив его взгляд, она молча опустила глаза, прикрыв их длинными шелковыми ресницами. Сердце Мухсина бешено забилось, голова его закружилась. Но Санния вдруг встала, глубоко вздохнула и, снова устремив на него взор, прошептала, пленительно улыбаясь:

— Ах, Мухсин, если бы ты действительно любил меня так же, как я люблю тебя!..

Мальчик забыл обо всем на свете и сознавал лишь одно: все сокровища мира не стоят того, что дала ему одна эта фраза. Счастье… Счастье… которое все описывают, но которого не знает никто… Вот оно, он касается его рукой. Нет, оно уже в его руке, оно в его сердце. Счастье так велико, так тяжело. Оно тяжелое, словно чистое золото, и как огромный груз давит на все его тело. Он едва дышит. Великое счастье захлестывает его, подступает к горлу, душит, он умирает от счастья.

За окном появились первые проблески утренней зари. И вдруг Мухсин все вспомнил.

Перед ним предстала суровая истина, и он понял, что счастье только мимолетный, сказочный сон. Взошло солнце, и от него ничего не осталось, ни одной капли, которой он мог бы жить. Снова все потемнело вокруг. Он посмотрел на восходящее солнце, и ему показалось, что оно черно, чернее его волос.

Нет, солнце не посылает на землю света и тепла, оно посылает тьму… тьму. Мухсин вспомнил, что ночью молил о смерти, боясь наступающего дня, но вместо смерти Аллах даровал ему сладостный сон, чтобы муки его были сильнее, когда он проснется и истина предстанет перед ним. В этом прекрасном сне ему явился образ Саннии, ее поцелуй, взгляд, ресницы, — а наяву существует только Санния, увлеченная любовью к Мустафе-беку, не знающая и не желающая ничего знать о Мухсине.

Страшное противоречие между сном и явью заставило мальчика громко застонать. Он сунул голову под подушку и взмолился к господу, восклицая:

— Грех… грех… грех…

Мухсин подумал о том, что «народ» скоро проснется и увидит его в таком состоянии. Он вскочил, быстро оделся и, не позавтракав, пошел в школу. Проходя мимо дома доктора Хильми, он грустно опустил голову и даже не посмотрел на него. Не взглянул он и на окно, у которого так часто стоял вместе с Саннией, глядя на улицу и маленькую кофейню. Ему вспомнилось последнее свидание с девушкой, перед его отъездом в Даманхур, когда он пришел к ней проститься. Ведь уже тогда она с таким интересом смотрела на кофейню, что он встревожился и в его душу закралось сомнение. Мустафа-бек сидел тогда на площадке перед кофейней и тоже поглядывал на ее окно. В тот день сердце Мухсина предупреждало его о беде, но Санния рассеяла его подозрения и сделала самым счастливым человеком на свете. Ее поцелуй, который он до сих пор ощущает на своей щеке!.. Неужели она лукавила и хитрила с ним? А слезы, которые она пролила из-за него, разве они не были искренни? Нет, невозможно! Он не может себе представить, чтобы Санния его обманывала. Как бы она теперь ни поступала, он не имеет права сомневаться в ее благородстве. Так что же случилось? Что заставило ее так быстро измениться?

Внезапно у Мухсина мелькнула новая мысль, возродившая в его сердце искру надежды. Зачем он осуждает Саннию, не повидавшись с ней? Почему ему не пойти к ней я не спросить ее, быть может она хоть отчасти опровергнет то, что он услышал. Или, может быть, увидев его, она раскается и смягчится, или…