Тауфик аль-Хаким - Избранное

Усфур подошел к нам и сказал обиженно:

— Вы хотели уехать без меня?

Сержант ответил улыбаясь:

— Вовсе нет! Если бы мы знали твой адрес, то непременно известили бы тебя.

— Ну ладно, дайте сигарету.

Сержант предостерегающе подмигнул ему и шепнул:

— Тише, тебя может услышать господин мамур.

— Все равно дайте закурить, господин сержант. Сегодня ночью я буду вашим главным проводником.

Он срезал стебель тростника и, держа его в руке словно жезл, важно уселся в машину с таким видом, будто это не обыкновенный фордик, а роскошный роллс-ройс.

Машины снова трогаются, дорога идет между возделанными полями. Природа спит, кругом полная тишина. Лишь иногда слышится кваканье лягушек, стрекот цикад да пение шейха Усфура. Я начинаю дремать, как всегда, когда еду на расследование. Сквозь дремоту до меня доносятся голоса спутников. Мой помощник очень встревожен. По-видимому, его что-то удивляет, ему хочется о чем-то спросить, но он боится разбудить меня. Он поворачивается к мамуру, и между ними завязывается бесконечный разговор. Под этот разговор я и проспал всю дорогу. Прошло довольно много времени, машина остановилась, и я проснулся. Мы находились на берегу канала, где нас уже ждал паром, чтобы переправить на другую сторону.

Покинув машины, мы забрались на паром и облепили его, словно утопающие спасательную лодку, отчего он сразу стал похож на одну из барж, что медленно плывут с Верхнего Египта, всегда тесно уставленные кувшинами по палубе. Паром тронулся, нас обступил безмолвный мрак ночи, нарушаемый лишь ударами каната по воде. Когда мы приблизились к противоположному берегу, до нас донеслось ржание лошадей. Мы высадились. Нас ждали верховые лошади из местного полицейского управления и ослы, которых привел староста, чтобы доставить нас к месту происшествия.

Ох уж эти лошади! Солдат подвел мне великолепного коня, подобающего моему чину. Конь беспокойно рыл землю копытом и не стоял на месте. Я подумал, что обязательно свалюсь с него. Сколько раз уже я чуть не падал с этих гарцующих красавцев, на которых может удержаться только искусный наездник, а не такой засыпающий на ходу человек, как я. Моему сердцу всегда были милы спокойные ослики. Однако все начальство уже сидело на лошадях, а осликов оставили для подчиненных. Шейх Усфур уже залез на серого осла, ткнул его своей зеленой тростью и пристроился позади всадников. Я постеснялся последовать его примеру, положившись на милость Аллаха, взобрался на коня и как начальник поехал впереди, еле держась в седле от страха и усталости. Наконец сон опять одолел меня, и я уже ни о чем не мог думать.

Вдруг я почувствовал, что куда-то проваливаюсь. Случилось то, чего я боялся. Оказывается, конь, перескакивая через канаву с водой, стряхнул меня со спины. Я крикнул гафиру:

— Эй, ты, лови коня!

Процессия остановилась, и все спуталось. Мамур с криком и руганью набросился на гафиров, раздавая на ходу подзатыльники и приказания. В конце концов меня водрузили обратно в седло. Стараясь скрыть смущение, я бормотал, что лошадь, по-видимому, испугалась пробежавшей лисицы и понесла, а возможно, просто уснула на ходу.

Я попросил вести моего коня под уздцы. Гафир взял поводья и пошел рядом со мной неторопливой, ровной походкой. Я успокоился, снова задремал и проснулся лишь у цели нашего пути. Впереди показался свет факелов и фонарей, их держали жители, столпившиеся вокруг жертвы преступления. Раздавались приглушенные голоса: «Следователи приехали!»

Сон как рукой сняло, усталость мгновенно покинула меня, — вот так, наверно, сова покидает гнездо при вспышке света. Я соскочил с коня, пробрался через толпу к распростертому на земле телу и принялся рассматривать лицо жертвы, забрызганное грязью и кровью. Да, такой уже ничего не скажет! Рядом расположился полицейский, занятый составлением протоколов, Для меня такие протоколы не представляют никакого интереса. Следователю всегда приходится все начинать сначала.

Прежде всего подробнейшее описание места происшествия. Секретарь приготовил бумагу, ручку и подошел ко мне. Я начал с обычного вступления: «Мы, следователь такой-то и секретарь такой-то, ночью в такое-то время получили телефонограмму за номером таким-то, текст такой-то. Мы тотчас же отбыли на автомашине в указанное место. Прибыли туда к такому-то часу и приступили к составлению протокола…» — и так далее и тому подобное.

Я всегда очень тщательно составляю протокол в раз и навсегда установленном порядке, придерживаясь логики, присущей только ему одному. Протокол для начальства — все. Для начальства этот документ свидетельствует об искусстве и исполнительности следователя. А задержание преступника — дело второстепенное, этим никто особенно не интересуется.