Джоанн Харрис - Темный ангел

Я осторожно пошел за ним, улыбаясь, но сохраняя обиженный вид.

– Бренди? – предложил он, наливая себе полный бокал.

– Чтобы не простудиться, – оживленно сказал я, приподнимая бокал.

Какое-то время мы пили молча.

– Ну, – наконец спросил я. – А где слуги?

– Я отпустил Тэбби в Клапам, повидаться с сестрой. Рождество, сами понимаете. А горничная Эффи в постели с зубной болью.

– Очень удачно, – заметил я. – Можно сказать, счастливое стечение обстоятельств.

Генри передернуло.

– Я представляю, что вы думаете, – довольно сухо сказал он. – Ситуация… безнадежно отчаянная. – Он судорожно сглотнул. – И все это мне крайне… неприятно.

– Ну разумеется, – дружелюбно сказал я.

Он метнул на меня взгляд, нервный и быстрый, словно птичий.

– Я…

Он запнулся, безусловно, как и я, сознавая нелепость ситуации. Ох уж мне эти салонные манеры!

– Поверьте, я прекрасно понимаю, – сказал я, чувствуя, что, если не заговорю, он на весь вечер застынет со стаканом в руке и бессмысленной извиняющейся улыбкой на лице. – Мне известно о… проблемах , которые доставляла вам бедная миссис Честер.

– Да. – Он энергично кивнул. – Она была больна, бедняжка, ужасно больна. Знаете, доктор Рассел – автор ряда книг о расстройствах психики – ее осмотрел. Она безумна. И никакой надежды на выздоровление. Мне бы пришлось отослать несчастную в специальное заведение. И представьте, какой скандал бы разразился!

– А любой намек на скандал на данном этапе разрушил бы вашу карьеру, – серьезно согласился я. – Особенно теперь, когда ваша «Шехерезада» получила такое признание критиков. Я слышал, Рёскин подумывает написать о ней статью.

– Правда? – Но он отвлекся лишь на секунду. – Так что вы понимаете… – продолжил он, – что наиболее гуманный выход… и самый простой…

У него снова задергался глаз. Он вытащил пузырек с хлоралом и быстрым привычным движением вытряхнул на ладонь полдюжины горошин. Поймал мой взгляд и спешно проглотил лекарство, запив бренди.

– Хлорал, – тихо сказал он, будто оправдываясь. – Мой друг доктор Рассел порекомендовал. От нервов. Ни вкуса… ни запаха. – Он запнулся. – Она не будет… страдать , – мучительно выдавил он. – Это было так… легко. Она просто уснула. – Долгая пауза, потом он повторил, удивленно, словно загипнотизированный звучанием слов: – Она уснула в Рождество. Знаете это стихотворение? Я написал картину по нему…

Он несколько минут таращился в никуда, открыв рот, с видом почти безмятежным, если бы не безжалостное подергивание жилки под глазом.

– Время как нельзя более подходящее, – бодро сказал я, взглянув на часы. – Ночь перед Рождеством – ни у кого не возникнет вопросов, что мы делаем на улице в такой час. Если и увидят, как мы несем тело, подумают, что просто наш приятель слегка перебрал, к тому же сейчас холодно, и наши шарфы, шляпы и плащи не привлекут внимания. А самое замечательное, что всю ночь будет идти снег – он скроет наши следы на кладбище. Время самое подходящее, Генри.

Воцарилась тишина. Он кивнул, соглашаясь со мной.

– Ладно, – беззаботно сказал я. – Где Эффи?

Он вздрогнул, словно его дернули за невидимые веревочки.

– В… своей комнате. – Меня позабавило, что в лице его было больше смущения, чем вины. – Спит. Я… я подмешал это в ее шоколад.

– Хорошо, – ровно произнес я. – А что вы скажете слугам утром, когда они поймут, что ее нет?

Генри, сжав губы, улыбнулся:

– Я скажу Тэбби, что Эффи отправилась проведать мать на Рождество. Скажу, что хочу сделать ей сюрприз, и попрошу Тэбби украсить дом. У нас должно быть все: омела, остролист, мишура, самая большая елка, которую она сможет найти… Займу ее делом. А сам отправлюсь в Лондон и куплю Эффи рождественский подарок, будто ничего не случилось. – На губах его играла чуть ли не умиротворенная улыбка. – Что-нибудь милое. Я оставлю подарок под елкой и попрошу Тэбби приготовить нам особенный ужин – что-нибудь, что Эффи действительно любит… – Он замолчал и нахмурился, словно внезапное воспоминание прервало поток мыслей. – Шоколад. Она любит шоколад… – Он снова замолчал, веко дергалось на невидимых нитях, потом с усилием продолжил: – Шоколадный торт или что-нибудь в этом роде, – сказал он. – Потом я буду ждать. Через некоторое время начну волноваться и пошлю кого-нибудь в дом ее матери узнать, почему она задерживается. Они вернутся и скажут, что ее там вообще не было. Тогда я вызову полицию и заявлю, что она пропала.