Айрис Мердок - Монахини и солдаты

— Нам в любом случае пришлось бы скоро возвращаться. Наша действительность там, в Лондоне, и мы должны поехать туда и обрести ее. А теперь помоги мне с велосипедом.

— Подожди, я совсем запутался. Мне нужно немного подождать здесь, потом вернуться и сказать, что был на этюдах, то есть на прогулке?..

— Да, и не забудь сделать удивленный вид и упомянуть, что приехал только вчера. Ох, какой ты грязный и весь расцарапанный… бедный Тим… бедный милый любимый…

— Скажу, что свалился в кусты ежевики.

— Дай мне полчаса, дольше не задерживайся. Я накормлю их ланчем, а потом мы поедем.

Они перенесли велосипед обратно на дорогу, и Гертруда взобралась на него. Казалось, ей не терпится уехать.

— Гертруда, подожди… ты будешь помнить меня, ты не…

— Тим, не будь глупцом.

Мгновение, и она была уже далеко; нажимая что есть силы на педали, она выскочила на узкое асфальтовое шоссе и понеслась вперед, встречный ветер развевал подол ее платья.

Тим посмотрел на разбитые яйца на дороге, тронул месиво ногой. Глухо простонал, глянул на часы и остался стоять с несчастным видом. Подсыхавшие царапины жгло, болела голова.

— Так значит, Тим Рид только что приехал и навязался тебе? — проговорила миссис Маунт. — Бедняжка.

— Да, только вчера, — ответила Гертруда. — Я его почти и не видела. Он здесь проездом. Утром ушел то ли рисовать, то ли погулять по окрестностям, не знаю, где он. Я ездила в деревню, в лавку. Думаю, к ланчу он вернется.

— А ничего, что мы увезем тебя? — спросил Манфред.

— Это прекрасно, вас само Небо послало. Я как раз собиралась уезжать. Дело, ради которого я приезжала, сделано. А вы уверены, что не хотите ехать в Италию?

— Нет, наши планы изменились.

— Мы беспокоились за тебя, — добавила миссис Маунт.

Они сидели на террасе в деревянных креслах в тени смоковницы, попивая белое вино.

— А вот и он, — сказала Гертруда.

Возле ручья в долине показался Тим и стал подниматься к дому через оливковую рощу, как в первый день. Они молча наблюдали за приближающейся фигурой.

— А он не захочет поехать с нами? — поинтересовалась миссис Маунт.

— Ну, не думаю.

— Я узнаю у него, — сказал Манфред.

Тим пересек луг, размахивая на ходу руками. Рукава белой рубашки закатаны, лицо красное. Он пристально взглянул на собравшуюся компанию.

— Какой сюрприз!

— Привет, Тим!

Гертруда обратила внимание, что он, должно быть, умылся в ручье и царапины стали меньше заметны, хотя на рубашке виднелись пятна крови.

— Свалился в заросли ежевики.

— Что только люди не терпят ради искусства! — сказала миссис Маунт. — Ну и красный же он, как рак! Дай ему выпить, Манфред.

— Манфред и миссис Маунт так любезны, что согласились отвезти меня домой, — сказала Гертруда. — Мы отправляемся после ланча. Ты можешь пожить здесь немного, если хочешь, оставишь ключи в деревенской гостинице, когда уйдешь.

— Хорошо-хорошо, спасибо. Возможно, останусь еще на денек-другой.

— Мне понравился твой рисунок той скалы, — заметил Манфред.

— Какой скалы? — воззрился на него Тим.

— Той огромной, что над озерцом. Я проглядел твой альбом, надеюсь, ты не возражаешь. Это для продажи?

— Откуда вы знаете о той скале?

— Манфред часто гостил у нас прежде, — объяснила Гертруда. — Ну, вы оставайтесь, а я пойду сооружу что-нибудь перекусить на скорую руку.

— Мне помочь? — предложила миссис Маунт.

— Нет-нет, сиди.

— Так для продажи?

— Нет. Извините.

Что с ней происходит? — чувствуя головокружение и страх, думала Гертруда, накрывая на стол в тени под аркой. Она неожиданно для самой себя наговорила массу лжи, оказалась в ложном положении, однако ничего другого не оставалось, и, наверное, разумно будет немедля уехать с ними, но это так ужасно, и больше не будет возможности поговорить с Тимом, им просто нельзя допустить малейшую ошибку. Ей и Тиму было бы очень трудно решиться на расставание. Пожалуй, хорошо, что Манфред сделал это за них. Но до чего отвратительны всякие хитрости и уловки!

Она посмотрела на троицу, сидевшую на солнце. Каким Тим выглядит хрупким рядом с Манфредом, и весь красный, взволнованный. Он такой худой, сказала она себе; и неожиданно ей представилось, что вот так оно и будет, в будущем. У него такие тонкие руки. Совершенно не представительный. В этот момент Тим наклонился вперед вместе со стулом и, глядя в свой стакан, поскреб лодыжку. Манфред, в темном летнем костюме и при галстуке, несмотря на жару, сидел, вытянув длинные ноги, и рассказывал какую-то автомобильную историю. Миссис Маунт, необыкновенно элегантная в красном с белым платье, смеялась над рассказом Манфреда. У Гертруды вспыхнуло желание прикоснуться к обветренной пылающей щеке Тима, нежно-нежно погладить его, чтобы успокоить.