Ирада Вовненко - Влечение. Истории любви

Она готова. Присаживается на круглый бархатный табурет, снова закуривает. Слушает музыку. С удовольствием затягивается, еще пять минут, и она выходит на сцену.

Юля. Год назад

– Отойдите! Пустите меня немедленно! Я ее сестра! Я должна быть с ней! Возьмите денег! Возьмите! У меня много! – Юля колотила руками в стекло больничной перегородки, на которой красными буквами значилось страшное «РЕАНИМАЦИЯ». У ее ног стоял небольшой бумажный пакет с веревочными ручками, на пакете переливалась перламутром надпись «С Новым годом» и улыбался Дед Мороз, новый год недавно начался.

Через пару минут из дверей отделения вышел усталый высокий доктор, снял очки в роговой старомодной оправе, потер руками глаза.

– Девушка, – сказал негромко, – давайте все-таки я попрошу сделать вам успокоительный укол. Вы ведь приходили уже сюда, час назад. И два часа назад. Я очень, очень сожалею, но ваша сестра умерла. В шесть часов пятнадцать минут.

– Не болтайте! Не болтайте ерунды! – Юля сильно толкнула доктора в грудь, неподалеку от беджа с простым русским именем и фамилией. – Вам денег надо, так возьмите! Вот! Берите!

Юля схватила бумажный пакет с Дедом Морозом, подняла его над головой, разноцветным бумажным снегом вниз полетели грязно-зеленые долларовые купюры, желтые евро, рыжеватые российские пятитысячные.

– Госпожа Джулия, – хнычет коленопреклоненный клиент номер один сегодняшнего дня, известный российский политик, – я был таким плохим мальчиком, накажите меня...

– Госпожа Джулия сама знает, когда и что ей надлежит делать! – Ее голос низок, чуть хрипловат. Нагайка опускается на обнаженную пухлую спину. И еще раз.

Маша умерла. Юля тоже. Зато Госпожа Джулия жива и весьма здорова. У нее много сил. Она без устали поднимает и опускает плеть, внимательно отслеживая ее путь.

«Каждый человек способен на поступок ради любви, и не всегда его нужно оценивать».

О казывается, какое-то время я дремлю, раннее и по-ночному темное декабрьское утро тому способствует. Вздрогнув, просыпаюсь. Вместе с шумами и хрипами в динамике раздается Танечкин голос; Танечка интересуется, есть ли кто-нибудь в районе Озерков, ответное молчание, и отзываюсь я – не совсем рядом, но могу быть минут через двадцать. Танечка просит поторопиться, есть вызов на десять часов, надо подъехать к главному входу больницы святого Георгия, не со стороны приемного покоя, потому что там «скорые помощи» трутся своими полосатыми боками, разгружая легкоуязвимый груз.

Женщина в короткой куртке с пушистым воротником бросается к машине, молниеносно забирается вперед, и я чувствую, вернее слышу, как стучат ее зубы.

– Холодно?

Не дожидаясь ответа, включаю подогрев сиденья. Женщина благодарно пытается улыбнуться, сжимает и разжимает пальцы в кожаных перчатках редкого оттенка – темно-зеленого.

Называет адрес в Купчино – это другой конец города.

– Навещали кого-то? – спрашиваю я, не могу удержаться, потому что больницы – мой больной вопрос, наверное, это каламбур? Аделаида Семеновна сказала бы наверняка. Она хорошо в этом разбиралась. Структуральный лингвист-любитель.

– Нет, – отвечает женщина, ее глаза тоже редкого темно-зеленого цвета, – тут раньше работал мой муж, и я приезжала забрать его личные вещи. Блокноты, много книг... У них в восемь утра смена, так что никому не помешала...

– Он доктор? – Голос мой немного вздрагивает, надеюсь, это не слишком заметно.

– Да, – она слегка склоняет голову, – терапевт...

Я перевожу дух, потому что терапевты пока не входят в сферу моих интересов.

Согревшись, женщина снимает вязаную шапку, ее темные волосы падают на меховой воротник, она поправляет прическу рукой, морщится и говорит весело:

– Надо бы постричься, просто необходимо, но времени нету, просто двух часов не могу в городе выкроить... А на новом месте пока еще не разобралась с парикмахерскими услугами, и что характерно – тоже из-за нехватки времени. Недавно дошла до того, что закручивалась на бигуди. Нелегкое занятие оказалось...

– Зато очень симпатично, – искренне говорю я, – мне нравится.

– Знаете, перед Новым годом я непременно подстригусь. У меня намечается совершенно необыкновенный праздник, например, елку мы решили украсить непосредственно во дворе, причем настоящими свечами. Подсчитали с мужем, что пятнадцать – идеальное число, и красиво, и пожаробезопасно. И еще я сама выпеку ржаного хлеба, я прочитала рецепт столетней давности, этот хлеб выпекается за три дня до подачи. Увязывается в тряпицу, хранится в холодильнике. А ночью я буду тонко-тонко его нарезать и подавать гостям вместе с селедкой...