Кингсли Эмис - Зеленый человек

Я ее почти не слушал. Вот оно доказательство, которое предоставил Андерхилл. Если раньше я подумывал, а не показать ли Нику или кому-то еще записи в рабочем журнале, которые прочел утром до начала ночной экспедиции, то теперь у меня появится возможность предъявить кое-что на обозрение всему миру. Конечно, не саму фигурку, а, возможно, какой-нибудь пример экстрасенсорного восприятия, любопытное совпадение, необычную историю, некую странность. А фигурка была лишь для одного меня, и я даже не мог сказать, насколько весомым доказательством она являлась и что именно доказывала. Пока что не мог, по крайней мере; но у меня появилась надежда, которой прежде не было.

— Морис, она имеет отношение к колдовству, а? Что это такое, как ты думаешь?

— Не знаю, но должен разобраться. Посвети-ка еще минутку.

Я заметил внутри шкатулки листки бумаги, которые и ожидал найти. Я вынул их и развернул. Они также были ледяными на ощупь, но из-за сырости или низкой температуры — я не мог понять, да это было и не так важно. И почерк и первые слова не оставляли никаких сомнений, но некоторое время я продолжал механически читать.

«Ave, о mi amice sapientissime [9] Приветствую тебя, мой ученейший друг (лат.). . Увидев строки сии, проникнись пониманием. Считай себя счастливейшим из чад человеческих. Еще немного, и величайший секрет Жизни будет доверен тебе. Прояви любопытство к тому, что прочтешь ниже, и ты овладеешь даром более долговечным, чем богатство, и более вожделенным, чем корона…»

— О чем идет речь? Какое-то колдовское заклятие?

— Пока не знаю. Большая часть текста — на латыни. Юридические советы, наверное. Докопаюсь до сути через некоторое время.

Прекрасно, значит, и по поводу бумаг я не ошибся, но в них не было ничего сверхъестественного. Я снова их сложил, вместе с серебряной фигуркой положил в шкатулку и засунул ее в боковой карман куртки. Затем стал собирать инструменты.

— И это всё? Нечем похвастаться, правда?

— Ну, кое-что мы все-таки нашли, согласись. И это совсем неплохо.

— Разве это похоже на клад?

— Фигурка может стоить денег, кто его знает. Я найду в Кембридже специалиста, он оценит.

— Что ты ответишь, если он спросит, откуда она у тебя?

— Придумаю.

Когда мы выходили за ворота кладбища, ветер, совершенно неожиданный для такой тихой ночи, раскачивал ветви деревьев и шумел в листве у нас над головами. Должно быть, я вспотел сильнее, чем думал, так как почувствовал озноб. В этот самый момент луч фонаря, который держала Даяна, внезапно ослаб. Мы пробирались к «фольксвагену» почти в потемках, луна едва светила. Над пустой дорогой и «Зеленым человеком» нависла темнота, царило глубокое безмолвие. И пока мы не дошли до машины и, открыв багажник, я с грохотом не бросил туда инструменты, тишину нарушали только наши шаги. Даяна, превратившаяся в смутную, колеблющуюся тень, едва тронутую светом у виска, плеча и локтя, повернулась ко мне.

— А что подумает Джойс о том, куда ты пропал? — спросила она осуждающим тоном, напомнившим манеры ее мужа.

— Если случайно проснется, хотя обычно спит крепко, решит, что я читаю, пью или размышляю. Послушай, я спросил, как она относится к нашей идее объединиться и немного развлечься. Джойс ответила, что ничего не имеет против. Ее устроит любое удобное для нас время.

Несколько секунд я не мог разобраться, как Даяна отреагировала на мои слова. Затем она подошла, прижалась ко мне, и ее тело задрожало.

— Морис…

— Да?

— Морис, ты не поверишь, но, кажется, я абсолютно развратное существо, хотя раньше и не догадывалась об этом, понимаешь?

— Думаю, ты ошибаешься. Но во всяком случае, мы с тобой стоим друг друга.

— Знаешь… В тот самый момент, когда ты заговорил о нас и Джойс, я вдруг почувствовала, что безумно хочу тебя. Я имею в виду прямо сейчас, не дожидаясь нашей встречи. Это очень безнравственно, а? Нет ли здесь связи с сегодняшним?..

Я уже был готов вслух сослаться на усталость и про себя обвинить во всем таблетки Джека, когда понял, что в этом нет никакой необходимости. Своеобразность Даяны начинала раскрываться во всё более интересных формах. Не прошло и минуты, как мы, укрывшись в тени, уже стояли на коленях друг перед другом.

— Но ведь мы не станем и вправду…

— Нет, давай попробуем…

— Хорошо, да, отлично.

Еще полминуты мы стояли в той же позе. Я с трудом мог представить, что рядом находится человеческое существо; это было то шерстяной, то прочей материей, то щекой, то чем-то трепещущим, шевелящимся, сжимающим; но я все-таки делал все, что мог. Какое-то время за неимением лучшего партию приходилось разыгрывать вслепую. Вдруг все изменилось и без особых усилий пошло на лад. Тело Даяны приподнялось и показалось мне огромным, затем опустилось и вновь стало хрупким и бессильным.