Кингсли Эмис - Зеленый человек

На лестничной площадке я также показал себя с самой лучшей стороны, но только после того, как были приложены огромные усилия, чтобы привести меня в чувство. Прежде я никогда не страдал временными провалами в памяти с утра пораньше, а также после такой маленькой дозы спиртного. Да, сегодня — день особенный. Я направлялся к дверям в жилые комнаты, когда женщина, попавшаяся мне на глаза вчера вечером почти на этом же месте, неожиданно прошла мимо — откуда, представления не имею, — и заторопилась к лестнице. Недолго думая, я окликнул ее, с усилием ворочая языком:

— Что вы здесь делаете?

Не обращая внимания, она начала спускаться и, когда после далеко не профессиональной погони я тоже выскочил на площадку, уже исчезла.

Я устремился вниз по лестнице с той скоростью, которая исключала падение вниз головой, то есть практически заплетаясь ногой за ногу. Дэвид как раз подходил к паре ступенек, ведущих вниз, в ресторан. Я окликнул его по имени, но громче, чем хотелось, и он резко обернулся.

— Да, мистер Эллингтон? Что случилось?

— Посмотри, Дэвид…

— Хэлло, папа, — послышался голос моего сына Ника. — Мы добрались раньше, чем…

— Подожди, Ник. Дэвид, ты видел женщину, которая только что спустилась по лестнице?

— Нет, думаю, я…

— В длинном платье, с рыжими волосами? Господи, всего за десять-пятнадцать секунд до того, как я тебя окликнул?

Дэвид размышлял на предложенную тему так долго, что мне хотелось на него заорать. Времени, чтобы оглянуться по сторонам и посмотреть, не привлекаем ли мы внимания, у меня было хоть отбавляй, но я им не воспользовался. В конце концов Дэвид сказал:

— Мне по пути никто не попадался, но я шел прямо из бара и мог не заметить. Мне очень жаль.

— Ладно, Дэвид, это все ерунда. Я подумал, а вдруг это та самая баба, что как-то раз всучила мне фальшивый чек, вот и все. Не имеет значения. Если в ресторане возникнут проблемы, сообщи. Хэлло, Ник.

Мы поцеловались, Дэвид пошел дальше.

— Прости, что так получилось, просто я подумал… А где Люси? Путешествие было приятным?

— Все хорошо. Люси во флигеле, моется. Случилось что-нибудь, папа?

— Ничего. Просто день сумасшедший, сам понимаешь, все эти…

— Нет, сейчас. У тебя такой вид, будто ты сильно перепугался или…

— Да нет.

В действительности я был напуган. Признаться, я и сейчас испытывал страх. Я не знал, чего бояться больше — мыслей, которые лезли в голову, или того, что они сюда вошли и неизвестно, убрались ли восвояси. Я старался не анализировать ситуацию.

— Говоря по правде, Ник, в Больдоке я второпях опрокинул пару лишних порций, ты должен меня понять — немного поспешил, наверное, а только что чуть не полетел вниз головой, когда гнался по лестнице за этой чертовой бабой. Все могло плохо кончиться. Тебе ясно, надеюсь.

Ник, высокий, широкоплечий, с темными волосами и глазами, унаследованными от матери, смотрел на меня бесстрастно. Он знал, что я не сказал ему правды, но уличать меня во лжи не хотел.

— Тебе бы не помешало выпить еще в таком случае, — торопливо и мягко произнес он; таким тоном Ник впервые заговорил со мной, когда был десятилетним ребенком.

— Может, поднимемся? Люси дорогу знает.

Несколько минут спустя Люси присоединилась к нам в столовой, где мы уже сидели с Ником и Джойс. Она подошла и поцеловала меня в щеку, всем видом давая понять, что, хотя и не собирается подавлять свою антипатию и менять негативное ко мне отношение, но в связи с обстоятельствами сегодня не намерена меня задевать, если, конечно, ее не спровоцируют. Меня всегда удивляло, что Ник нашел в этой унылой курносой коротышке со стрижеными волосами неопределенного цвета, с этими ее вечными дурацкими шалями и сумочками с бахромой. Сам же он ни разу не попытался просветить меня на сей счет. Однако, должен признать, между собой они прекрасно ладили.

Вошла Эми и в упор уставилась на меня, пока я не заметил, что она переоделась в грязный свитер и джинсы вместо утреннего наряда. Затем, все еще буравя меня время от времени глазами, она подошла к Люси и с театральным наигрышем стала проявлять к ней симпатию и сердечность, хотя всегда считала ее зазнайкой, чего от меня не скрывала. Я что-то говорил Нику, но в голове крутились совсем другие мысли, это сближало мой мозг с разумным животным, делающим работу без постороннего присмотра — пробираясь сквозь частокол вопросов и загадок, он группировал факты. И усердно занимался этим до самого ленча.

Джойс подала холодные закуски: артишок с соусом, бреденхемскую ветчину, язык, который шеф-повар прессовал собственноручно, паштет из дичи его же производства, салаты и блюдо из сыра с редисом и зеленым луком. Я отодвинул артишок, блюдо, которое вызывало у меня постоянное отвращение по биологическим причинам. Я неоднократно повторял, что человеку с излишним весом не следует есть ничего другого, потому что с каждым разом он будет получать меньше калорий, чем пережигать, с трудом выковыривая из этого чертова овоща ничтожные крохи питательности. Могу предположить, что очень маленький человек, вынужденный принимать пищу не намного реже, чем полевая мышь или крот, быстро умер бы от голода или истощения, оставшись на складе, заваленном артишоками; но он испустил бы дух еще скорее, совершая, помимо всего прочего, идиотскую процедуру макания каждого листа в соус. Однако я хранил эти мысли про себя, частично из-за Джойс, которая любила любую съедобную вещь, а артишоки особенно, так как она не осталась бы в долгу и обрушилась бы на меня с упреками за мое отвращение к пище.