Уилл Селф - Обезьяны

— Это, конечно «груууннн», исследования в области шимпанзеческой телесности. Художник ищет суть шимпанзе, и ведь вы помните, что Фрейд, в конце концов, так и показывал — эго есть прежде всего и в первую очередь эго телесное, не так ли «хууууу»?

— «Рррряв»! Вовсе я в этом не уверен, Левинсон. Мне кажется, во всем этом есть «уч-уч» изрядная доля духовного, так что здесь мы видим картины, которые эксплуатируют тела шимпанзе — и тем самым осуществляют надругательство над их душами. «ХууууууГраааа», — подчеркнуто громко заухал он и, изобразив, будто наносит мощный удар Джорджу по голове, продолжил свои высокомерные жестикуляции: — «Уч-уч» вы знаете, у меня всегда были сомнения насчет этого Дайкса, и, должен показать, его новые картины подтверждают их со всей основательностью. — Он показал передней лапой — огромной, шерстистой — на картину, обозначенную «Плоские упаковки с «Эболой». — «Уаааа» что он хочет этим показать — этой дешевкой, этим изображением разложения «хуууу»? — Фелтем в яростном возбуждении закинул голову, выставил на всеобщее обозрение свои клыки, изъеденные кариесом, желтые от сигарет, и издал серию угрожающих уханий и рыков: — «ХууууууГраааа! Ррррряв! ХууууууГраааа! ХууууууГраааа! Ррррряв!»

Услыхав такое, все прочие критики в галерее поставили на пол прокатные бокалы, приняли серьезный вид и принялись вокализировать:

— «ХууууууГраааа! ХууууууГраааа!»

От пьяного гиканья в зале сделалось душно, и у Джорджа побежали по спине мурашки — не зря ли он пил с Тони и нюхал кокаин? Иные критики даже начали барабанить по стенам и полу, пока самки не попросили их перестать. Впрочем, несмотря на гогот, Джордж не был уверен, что у всех шимпанзе на уме одно и то же.

В галерее уже собралось около пятидесяти обезьян — критики, коллекционеры, торговцы, художники и их прихлебатели. К счастью, отметил Джордж, значительную часть гостей составляли самки, у которых была течка, и порядочная доля активности представляла собой разного рода ухаживания, не имеющие отношения к выставке как таковой. В самом деле, когда вой стих, Фелтем перестал атаковать Джорджа и беззастенчиво запихнул указательный палец в задницу проходившей мимо самки. Она незамедлительно огрела его лапой, Фелтем же поднес палец-путешественник к носу.

— «Грунннн», «груннн», — заурчал он и показал: — До течки ей осталось не более недели, прошу прощения, Левинсон, она ведь не входит в вашу сферу интересoв?

Джордж сделал вид, что не понял оскорбительного намека, — еще не хватало драться с этим крепышом по поводу такой грубости. Позднее, однако, глазам Левинсона предстала весьма позабавившая его картина — Фелтем таки принялся спариваться с той самой самкой. Вельветовый пиджак съехал новозеландцу на задницу, он пыхтел, ухал и клацал зубами, но, судя по усталому выражению морды самки, чью голову было едва видно — так сильно самец вдавил ее в ковер, — не мог довести до оргазма ни себя, ни ее.

Джордж снова осмотрел «Плоские упаковки с «Эболой». Как и на прочих холстах, в центре располагался детеныш. В данном случае у несчастного существа изо рта и ануса ручьем лилась кровь, заливая его шерсть и находящуюся под ним плоскую упаковку, в которой, как можно было прочесть на заботливо выписанной этикетке, лежал комплект деталей для сборки отличнейшей стойки для винных бутылок. Саймону удалось невероятно точно передать дух и атмосферу шведского мебельного магазина «ИКЕА». Ровный, мягкий свет, изливающийся на посетителей из светильников под потолком, колоссальной высоты стеллажи, забитые плоскими коробками с разборными столами, стульями, полками и подставками под стереосистемы. В такой среде, специально задуманной как место, где очень легко сделать заранее запрограммированный выбор, сцена жуткого, бессмысленного насилия и смерти выглядела чудовищно, по-настоящему мерзко.

Особенно тошнотворным был вид смерти, который Саймон решил здесь изобразить. Взяв за основу репортажи о вспышке лихорадки «Эбола» в Центральной Африке, он воплотил в красках эффекты этого вируса, пожирающего плоть, но во много раз ускорил процесс по сравнению с реальностью и навел эту заразу на покупателей, пришедших в магазин за мебелью. Фигуры взрослых шимпанзе выглядели ужасно: шерсть перепачкана кровью, слизью и экскрементами, они бесформенными кучами валяются тут и там на плоских картонных упаковках, держа друг друга за головы. Но вид несчастного детеныша на коробке со стойкой для винных бутылок находился уже по ту сторону отвратительного.