Уилл Селф - Обезьяны

— Я — человек, потому что родился человеком. Боже мой! Просто не верится, что я сам это пишу. Знаете, я думаю, что все это — часть моего психоза, все эти бумажки, что я вам пишу в ответ на ваши идиотские вопросы. Где Сара? Почему вы не даете ей навестить меня? Или свяжитесь с моим агентом, Джорджем Левинсоном. Они оба люди, как и я.

— И Сара, и Джордж уже неоднократно Вас навещали. Они, как и все существа в этом мире, которых приятно называть разумными, — тоже шимпанзе. Я понимаю Ваш страх, Саймон, и Ваше замешательство, но Вам придется признать, что с Вами что-то не так. Я полагаю, в Вашем мозгу имеются какие-то органические нарушения. Если Вы позволите мне и моим коллегам подвергнуть Вас кое-каким неврологическим тестам и провести ряд других исследований, то, возможно, мы сумеем понять, так это или нет, и, соответственно, найти способ помочь Вам.

И так далее, и тому подобное. Всякий раз обмен письмами вроде бы успешно завершался и Саймон соглашался впустить д-ра Боуэн к себе в палату для жестикуляции морд-а-морд; но едва она входила в палату, как у пациента снова случался приступ животного страха и он падал без чувств, приходя в то же самое состояние, в каком и был госпитализирован. И все начиналось сначала.

— «ХууууГрааа», — нежнее нежного вокализировала Джейн у двери, бочком вползая в проем. Сгорбленный самец сидел к ней спиной, выглядело это откровенно жалко, вся его поза служила одним большим знаком «у меня болезнь Паркинсона». Воздух был пропитан отчаянием, психиатр втягивала его носом и чувствовала на языке.

— «Х-хуууу?» — вокализировал Саймон, демонстрируя тем самым, что прекрасно понимает: со стороны двери к нему обращается именно Джейн. Удостоверившись в этом, д-р Боуэн опять же бочком подчетверенькивала к нему и очень осторожно начинала барабанить художнику по спине, одновременно чистя его и сопя:

— Не бойся, Саймон, я здесь, чтобы помочь тебе, вот я сейчас тебя почищу.

Всякий раз это было началом конца — секунду-другую пациент терпел чистку, но затем, едва только поворачивал голову и встречался с Джейн глазами, взвывал:

— «Вррррааааа!» Пошла вон! Пошла вон, пошла вон, пошла вон! — Он вскакивал на лапы и забивался в угол палаты, скуля и хныча, его пальцам едва удавалось показать ей, куда он советует ей отправляться.

Поначалу Боуэн четко придерживалась инструкций, которые сама же выдала персоналу отделения. Она не трепала дружески Саймона по загривку, а равно не чистила его, что тоже должно было бы его успокоить — успокаивало же это других шимпанзе в отделении. Но постепенно ее терпение тончало — реакция Саймона оставалась такой же ненормальной, он совершенно не желал идти на контакт, и теперь, едва только художник начинал жаться в угол, Боуэн легонько била его по морде. Но и это ни к чему не привело, если не считать дурацких обвинений в надругательствах и мучениях, которые появлялись в его письмах после таких эпизодов.

— «ХууууГраааа!» — пробарабанила Боуэн по двери кабинета Уотли и ворвалась туда одним прыжком, обрушив на голову начальника лавину Дайксовых записочек. Две-три минуты она продолжала демонстрировать свое недовольство, бомбардируя консультанта книгами, извлекаемыми одна за другой из стоявших у него в кабинете шкафов.

— «Хуууу-хуууу-хуууу» Джейн, как все это понимать? Ты что, решила устроить у нас тут переворот, революцию «хууууу»? — замахал Уотли, складывая пальцы в перерывах между отражением одной книжки и подлетом следующей.

— «ХууууГраааа!» Как это понимать?! А вот так вот и понимать, Уотли! Мы топчемся на месте. Я каждый день шлю вам отчеты о своей переписке с Дайксом, а вы, насколько я могу судить, ничего в этой связи не делаете.

— Да, но что же я могу сделать-то «хууууу»? Вы, кажется, не в состоянии ему помочь. Даже диагноз поставить не сумели. Все, что мы имеем по сравнению с началом предыдущей недели, — это два блокнота белиберды, один за авторством Дайкса, про то, что на планете Земля живут люди, другой — за вашим, про то, как все устроено на самом деле. Мне кажется, во всем этом нет ни грана психиатрии «хууууу».

— Возможно, здесь-то и зарыта карликовая пони.

— Я не понимаю.

— Возможно, нам нужно придумать какой-то другой подход к Дайксу. Уотли, мы обязаны что-то сделать.

Консультант выполз из-за стола, под которым прятался, и подчетверенькал к Боуэн.

— «ХууууГрааа», вот что, Джейн, полагаю, раз мы не можем заставить нашего шимпанзе передумать, то пусть воображает себя человеком и все такое. Ведь у вас нет никаких свежих идей. Да, вы сумели довольно точно установить степень его «хиии-хииии-хииии» «человечности», но идей-то у вас больше не стало?