Мари-Лора Пика - Сердце матери

У детей известие о моей новой схеме лечения не вызвало особого энтузиазма, но они хорошо отреагировали на сообщение о том, что будут ночевать у Сесилии и Мелинды, — они поняли, что так нужно. Я не скрывала от них неудачи первой химиотерапии, но оставалась оптимистично настроенной. Дети сделали вывод, что выздоровление их мамы займет чуть больше времени, чем предполагалось ранее, и безропотно повиновались, как обычно и делали. Единственная проблема заключалась в том, что у Мелинды не было возможности оставлять их у себя на ночь. Ситуацию разрешил Союз борьбы с раком, представляя мое дело в суде согласно защите прав матери и ребенка. Я знала о существовании Союза с самого начала болезни. В больнице Фонтенбло в начале июня меня навестила Иветта — энергичная, внимательная женщина. Она рассказала мне об этой организации и проведывала меня каждый раз, когда приезжала в отделение онкологии. Она непременно интересовалась, чем они могут помочь мне. Когда я рассказала о своей тревоге относительно присмотра за детьми, она сделала несколько телефонных звонков, и два дня спустя проблема была решена.

Второй этап моего лечения начался в среду в начале августа. Программа была разработана хорошо. Первый день лечения был посвящен гидратации: в течение всего дня с помощью перфузионной установки в мои почки вводили воду. Я могла вставать благодаря аппарату «Медор», следовавшему за мной, как собака. И это хорошо, так как я бегала в туалет по пятнадцать раз в день. На второй день медсестра начала с того, что ввела лекарство, действие которого было направлено на предупреждение побочных эффектов. На третий день меня оставили в больнице для обследования. Меня отпустили во второй половине дня, около четырех часов, снабдив «бутылкой с соской». Это была наполненная газом емкость размером с детскую бутылку с соской, которую закрепили вокруг моей шеи и которая свисала на живот, в течение пятнадцати часов медленно вводя лекарство в мое тело. Медсестра пришла домой в воскресенье утром, чтобы снять ее. После этих сеансов я отлично себя чувствовала, не было никаких особенных симптомов, вот только усталость… Я знала, что такое физическая и что такое моральная усталость, но эта усталость было абсолютно новой для меня. Она охватывала меня, не давая возможности сопротивляться. В глазах пекло, и если я, надеясь на облегчение, закрывала их на две-три секунды, моя голова тотчас откидывалась назад и я погружалась в сон. У меня было лишь одно желание: проспать все выходные. Жюли и Матье могли остаться у Сесилии, но Мелинда приводила Тибольта и Марго в пятницу вечером. На выходных смену принимала Жислен, чтобы я могла отдохнуть. Со мной была только Марго, иногда оставался Тибольт: старший сын всегда был привязан ко мне больше остальных детей и плохо переносил разлуку. Я забирала детей в воскресенье, во второй половине дня, как следует отдохнув. Для них это все казалось немного странным, но они не жаловались. Более того, они привыкли ночевать у друзей.

Август прошел очень быстро. В сентябре дети отправились в школу: Жюли в шестой класс, Тибольт в СЕ2 класс, Матье — в старшую группу детского сада. Что касается Марго, то я устроила ее в ясли на два дня в неделю. Химиотерапия продолжалась. Она была все такой же утомляющей, но я уже привыкла. Я потеряла много волос. Во время первого курса лечения они были средней длины. Я обрезала их в начале второго этапа, тогда они были очень густыми. Постепенно я стала замечать, что с каждым мытьем теряю около горсти волос. Тогда я решила мыть голову раз в неделю и аккуратно промокала волосы полотенцем, вместо того чтобы тереть. В конце концов я отправила расческу в изгнание… Я была очень внимательна к себе, поскольку боялась обзавестись проплешинами. Мне повезло: за два месяца я утратила только объем, что оказалось совсем нестрашно, поскольку волос у меня было много. Потом они начали отрастать. Я не сомневалась, что скоро наступит выздоровление.

После двух месяцев лечения и пяти госпитализаций, из которых состоял второй курс химиотерапии, доктор Пико снова назначил мне компьютерную томографию. В тот день, в пятницу, 24 октября, я не могла дожидаться результатов: мне нужно было попасть домой, до того как из школы вернутся дети.

В понедельник, не испытывая особого беспокойства, я позвонила доктору Пико, чтобы узнать новости. Он был немногословен:

— Вам нужно ехать в Сальпетриер к профессору Веллану.