Алтай 2009-01

Ах, Балканы, седые Балканы!
Где от века — война да война… —
Что ж, по новой наполним, стаканы.
За тебя, дорогая жена!

Я командовал тем батальоном,
Что пустился в рисковый бросок
Тем, что назло брюссельским
воронам
Югославию пересек.

Боевые машины десанта,
Русский флаг и братва на броне!
А под кителем — грудь полосата,
Алягер, мы опять на войне!

Нас встречали вином и цветами,
Нам кричали: — Россия, виват!..
А девойки славянские сами
Были, словно победный парад.

Через горы, цветущие горы,
Где шпалеры лозы золотой,
Где монахов келейные норы
И сокровища веры святой.

Мы промчались под песни
и марши
Полем Косова. И за бугром,
Возле Приштины воинство наше
Лихо заняло аэродром.

Нас в Афгане не худо учили
Слышать запах врага за версту,
Зря пендосы ногами сучили
И кричали: — Ату, их, ату!

Трус не знает ни рода,
ни веры…
Затворили для нас небеса
И болгары, и румы, и венгры.
А борта все ждала полоса.

Там, где Принципы пулей
чреваты,
Глухо ждать милосердья с высот.
Там, где ангелы подслеповаты,
Вряд ли снова Россия спасет.

Дух предательства стелется
низко,
Отравляя угаром сердца,
Словно русская Кэт-пианистка,
Мы в плену, но стоим до конца.

Обложили — французы, датчане,
Мерикосы — как бройлеры в ряд,
И себе на уме — англичане
Окружают российский отряд.

И не вырвешься,
и не поспоришь…
Лишь албанцы мышкуют свое:
Им КейФОР и помога, и кореш,
И живого товара сбытье.

Где взорвать, где поджечь
или выкрасть,
Где продать человека за грош…
По-холопьи — во взрослые игры —
И для Запада будешь хорош!

Наркотрафик — веселое дело!
Сбыт оружия — тоже бабло…
Хашим Тачи! ты -
Нельсон Мандела!
Как же с родиной вам повезло!

Нас мытарили год или боле,
Как умеет лишь еврокагал,
Эту песнь униженья и боли
И Шекспир никогда не слагал.

Никого мы, брат, не защитили,
Не спасли ни ребенка, ни мать,
И ни храм, ни плиту на могиле
Мы взорвать не смогли помешать.

А погосты росли и гремели
Взрывы чаще, чем грозы
в горах.
Воевать мы, конечно, умели,
Только где он — неведомый враг?

Тот ли мальчик в рямках
и заплатах
Из семьи о двенадцати душ,
Что готов за ничтожную плату
Верить в самую черную чушь.

Та ли девочка, ангел окраин,
Что пластит волокла в рюкзаке
И расплакалась в нашей охране,
Зажимая два бакса в руке.

Эти пыльные села албанцев,
Этот мусорный ветер и стыд!..
Нищету, что готова взорваться,
Нам Господь никогда не простит.

Джентльмены таланта и лоска,
Что стоят у беды за спиной,
Отольется вам девичья слезка,
Детский страх и торговля войной.

Я жену потерял в Кандагаре,
Когда миной накрыло санчасть.
С той поры только в пьяном угаре
Мог на ласки девчат отвечать.

А увидел Айн и в окруженье
Своих скалоподобных бойцов
И забыл о войне, о служенье
И о прошлом, в конце-то концов!

Как рыдала она, как хотела
Умереть, мусульманка Айни,
И тряслась, и глазами блестела,
Как боялась отца и родни.

Мы в рюкзак ей продукты набили,
Я в конвой отрядил четверых,
И когда они в хату ступили,
У семьи переклинило дых -

Каждый был чуть поменьше медведя
И с базукою наперевес.
Я просил передать: вы в ответе
За девчонку — братья и отец.

Если с нею беда приключится,
Не сойдет вам пластит задарма,
Если вздумает кто сволочиться —
Всем мужчинам кердык и тюрьма.

И смутились они, и поникли,
А старик все аяты читал,
И склонялся в любви и молитве
В пояс русских солдат — аксакал…

А в Генштабе решили: не худо
Чужедальний поход завершить,
Потому — если ты не Иуда,
Неча вместе с иудами жить.

Нам три месяца дали на сборы,
Чтоб следы замести и забыть.
Ой, вы горы, скалистые горы!
Как же вас не хвалить,
не любить?!

Ой, вы горы, скалистые горы,
Где шпалеры лозы золотой!
Где за божьего сада просторы
Мир готов заплатить кровь — рудой.