Иэн Бэнкс - Мертвый эфир

— Знаешь, я, пожалуй, не стал бы его вмешивать… в какую бы заваруху я ни вляпался.

— Мудро, Кеннит.

Пальцами левой руки я побарабанил по своему правому предплечью. Я стоял на палубе «Красы Темпля», облокотившись на поручень, и смотрел на темную воду Темзы. Джоу осталась внизу, она вскрывала пакеты, только что доставленные из Челси, из какого-то тамошнего корейского заведения.

Мне жутко хотелось кому-нибудь рассказать хотя бы частично о том, что произошло днем, и Эд как раз подвернулся под руку. Да и с кем я мог поделиться, если не с ним?

— Или, ты полагаешь, мне следовало бы попросить его помочь? — спросил я, — Знаю, что он негодяй, но ведь он действительно вел себя очень по-дружески, разве что не навязывался со своими услугами. Вот я и решил, может…

— Не думаю, не стоит. Я пошутил. Держи лучше свою тощую белую задницу подальше от таких, как он.

— Уверен?

— Уверен, браток.

— Но знаешь, на вид он вовсе не так уж плох…

— Слышь, я те кой што расскажу о твоем разлюбезном мистере Мерриэле.

— И что именно?

— Чуток страшное, но те лучше знать.

— Ну и?

—, Сичас, — И невидимый Эд где-то в темноте глубоко, с шумом набрал воздуха в легкие. А может, затянулся косяком. — Видал, какой на него работает белобрысый бугай? Здоровенный, как противоядерный бункер.

— Я его видел. Сегодня днем он вручил мне визитку мистера М.

— Ага. Вот что я о нем слыхал кой от кого, кому как-то случилось попасть в переплет. Когда мистер Мерриэл хочет что-то узнать, а кто-то не хочет рассказывать, или, типа, он кем-то недоволен, то человека привязывают к стулу, а его ноги кладут пятками на сиденье другого стула и тоже привязывают, опосля чего приходит белобрысый верзила, садится на ноги где-то посередке и начинает прыгать, точно на диване, вверх-вниз, все сильней и сильней, до тех пор, пока чувак не заговорит или ноги с хрустом не вывернутся коленями наизнанку.

— О, бля! Господи Исусе, ну и жуть!

— И я слышал все это от черного братка, которому обычно можно доверять, он не треплет абы чего, не то что вы, снежки. Его просто приводили посмотреть, что могут сделать и с ним, ежели он когда встанет поперек дороги мистеру Мерриэлу. Думаю, тот браток малехо позволил себе проявить самостоятельность, так, самую капельку, и мистер Мерриэл решил его эдак чрезвычайно мягко предостеречь. Чтоб тот увидел сам. Ну и послушал.

— Мне уже худо.

— Тот браток, кстати, тоже бугай ничего себе и может за себя постоять, но клянусь, когда он все это мне рассказывал, то посерел. Совсем серый стал, Кеннит.

— Зеленый, — выдавил я из себя, — Я. Сейчас.

— Че ты, я просто хотел те малость рассказать, прежде чем сунешься вязаться с такими чуваками. Думал, те следует знать.

— Кен?! — крикнула снизу Джоу.

— Зовут перекусить, Эд. Хотя, по правде сказать, у меня, кажется, пропал аппетит, и ты можешь догадаться почему. Как бы там ни было, спасибо за предупреждение.

— Какое там.

— Пока.

— Ага. Будь начеку. Держись, браток. До встречи.

Я так и не удосужился разглядеть как следует карточку мистера Мерриэла до следующего утра. Достал ее из бумажника лишь перед тем, как пошарить под моей Ленди, проверяя, нет ли там бомбы, и отправиться на работу. Мерриэлы жили на Эскот-сквер в Белгравии. Помню, я еще постоял у дверцы, раздумывая, стоит ли ввести их домашний телефон в память моего мобильника, и решил, что это все-таки следует сделать. Записал я их номер в ячейку 96, вместо номера мобильника Сели. Раньше я так и не собрался его удалить — мне нравилось перебирать номера, пока не высветится ее телефон, а затем смотреть на нею, — но записать вместо него домашний показалось мне подходящей заменой.

Едва я закончил сию операцию, трубка зазвонила прямо в моей руке; звонил Фил из нашего офиса. День снова выдался серенький, пасмурный, что характерно, в общем-то, для декабря, и дождь уже начал накрапывать. Я отключил сигнализацию, открыл дверцу и плюхнулся на сиденье моей старушки, чтобы не стоять под дождем, после чего сказал в трубку:

— Да?

— «Горячие новости».

Я вставил ключ зажигания.

— Что там о них слышно?

— Запускают четырнадцатого января.

— Как, уже в следующем году? А они не поторопились?

— Всего-то через месяц. Но на сей раз решено твердо.

— Ну конечно же, как всегда, Филип.

— Нет, передача уже внесена в сетку вещания. С твоим именем.

— Все одно как-то не слишком обнадеживает.

— Уже закрутили рекламу и все остальное.

— Все остальное. Ну что же…