Дес Диллон - Шесть черных свечей

Эта фраза сообщает вам все, что следует знать про Бойля. Он не сказал: помогите Линде. Он сказал: помогите мне. Все Ватикан ему мерещится. Девочки понимают: ему бы только вырваться из нашей дыры.

— Вы говорили что-то насчет колес, отец, — приходит на помощь Энджи.

— Вы бы поосторожнее, отец, а то Питер Томпсон разорится, — предостерегает Линда.

Теперь все отворачиваются и утопают в рыданиях. Даже Донна вся в слезах. Бойль не в курсе, что Питер Томпсон — основной поставщик инвалидных колясок и аксессуаров к ним в Шотландии.

Бойль опять принимается за свое:

— Благословляю эти колеса и движущиеся части, дабы они легко и беспрепятственно несли Линду взад-вперед. Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Ожидание, затаившееся в глазах сестер, напрасно. Ничего не происходит. Бойль опять требует в точности повторить его слова. Все спешат ему помочь.

— Дух Святой, благослови мою цепную передачу! — вскрикивает Линда.

— Да лучатся ее волосы блеском, когда она проезжает по улице, — вторит Джедди.

— Да исчезнет маргарин из подшипников этих колес и да заполнятся они настоящей машинной смазкой, — предлагает Энджи.

— О, Господь, низвергни эту хромоту в преисподнюю, — советует Донна.

Бойль выпрямляется во весь свой рост и наполняет легкие Святым Духом.

— Изыди, Сатана! Встань, дитя мое, и иди! — ревет он во всю глотку.

В наступившей затем тишине раздается голос Донны:

— Я не могу. Я колченогая, отец.

От смеха Девочки сгибаются пополам.

Бойль, Энджи, Венди и Джедди ставят Донну вертикально. Донна, перекосив лицо, высовывает язык. Бойль сзади придерживает Донну за плечи, так что оба они стоят лицом к сестрам. Хотя Старой Мэри не очень по душе, что шутка над святым отцом зашла так далеко, она тоже в стороне не остается.

— Во имя Господа нашего Иисуса Христа, когда я уберу свои руки, да возложат Иисус и Пресвятая Богородица Дева Мария свои божественные длани на тебя и да поддержат тебя, дабы не падала ты, а шла… шла!! — рычит Бойль и убирает руки, слегка подпихнув Донну к сестрам святым толчком.

ШЛЕП!

Донна рушится на пол и лежит неподвижно, будто деревянная статуя. Похоже на обморок Вокруг нее суетятся сестры, и вытягивают шеи, и укоризненно смотрят на Бойля, который возвышается над толпой.

— Смотрите, что вы наделали! — с упреком говорит Линда и тычет в священника слегка согнутым пальцем.

Эффект превосходит все ожидания. Бойль дико смущается, словно мальчик, которого мама поймала за рукоблудием. Что, кстати сказать, с ним когда-то и случилось на самом деле. Кто знает, может быть, из-за этого он и пошел в священники (психоанализ — штука путаная).

Дело было в Белфасте в шестидесятые годы. В то утро он лежал в постели. Как всегда в эту пору дня, его посетила эрекция. Мальчик решил, что с ней надо бороться, и покачал свою штуковину туда-сюда. Уже надвигался приятный момент, когда в комнату вкатился пылесос. По эффективности облома кайфа пылесос трудно с чем-нибудь сравнить, особенно если к пылесосу приставлена твоя собственная матушка и под ее мудрым руководством он наполняет комнату гулом и энергично стукается о кровать и плинтус. Но мальчик не выпустил член из рук. Сложившиеся обстоятельства не облегчали его задачи, а тут еще эта дурацкая уборка и этот аэродромный рев, который пронизывает насквозь. Мальчик прикрыл глаза. Напрасно он это сделал. Через несколько секунд матушка обратила внимание, что на одеяле имеется какая-то выпуклость, причем в таком месте, где ее быть никак не должно. Матушка отдернула одеяло, и ее взору предстал сын во всей красе — с рукой на члене. Первое, что поразило матушку, был размер детородного органа. Потом она осознала, какой это грех, и пришла в ярость. Потом она уяснила, что грешник — ее сын, ее собственный сын. Потом ее посетила мысль, своим ужасом затмившая все остальное. А что, если ее сын онанировал, глядя на нее? На свою мать!! На задницу своей матери!! Ничего не подозревая, она пылесосила комнату, а ее зад так и вертелся у негодника перед глазами!!

— Ах ты, мерзкий мальчишка!

Она схватила его за член и вытащила из постели, а потом и из комнаты. Бойль душераздирающе завизжал, вырвался и скатился по лестнице. Прежде чем они оба поняли, что происходит, мальчик уже несся по улице, обеими руками прикрывая срам, а мать гналась за ним, размахивая трубкой от пылесоса, будто саблей. Соседи впали в столбняк. Они в жизни своей не видали ничего подобного.

Вот тут-то и могут крыться фрейдистские корни священства Бойля. Кто знает? Может быть, в данном случае Фрейд прав. Достаточно того, что стоило всем этим воспоминаниям промелькнуть у Бойля в голове, как ему сделалось ужасно неловко. Эти восемь женщин смотрели на него точно такими же глазами, как и его мать, когда отдернула одеяло.