Дес Диллон - Шесть черных свечей

Робби уковылял прочь, а Алиса объяснила Пэту, что Робби психически ненормальный и все такое. Пэт расслабил мышцы и похвалил себя за то, что сумел сдержаться.

Два месяца спустя Пэт пошел на танцы в зал приемов церкви Святого Августина. В те дни юноши приглашали девушек на танец, а если натыкались на отказ, то появлялся Большой Мик и выставлял девушку вон. Так что в принципе девушку мог пригласить любой, и она не вправе была отказать.

Девушки выстроились в ряд у одной стены зала приемов, а парни — у противоположной. Пэт осмотрелся и слева от себя приметил Робби Брауна. Алиса была самая красивая девчонка на танцах. Лицо ее сияло, будто она выиграла на бегах. Длинные черные кудрявые волосы, голубые глаза и белая-белая кожа. Четверо каких-то хитрожопых подговорили Робби пригласить Алису на танец. Заиграла музыка, и в зале возникло неторопливое движение. Кавалеры приглашали дам. Слишком торопиться не полагалось, но и тянуть время не стоило. Важно было пересечь зал не самым первым, но и не самым последним. К Алисе Даффи не подошел никто. Чтобы пригласить ее, следовало быть храбрецом. Алиса знала это. Перспектива остаться без партнера никогда ее особенно не тревожила. Пусть Джекки Ретти волнуется, со своими рыжими волосами и миллионом веснушек.

Но Алиса чуть не рухнула на пол, когда увидела, что прямо к ней с широкой улыбкой топает Робби Браун. Окружающие краешком глаза посматривали, куда это он движется. Алиса направилась было незаметненько к женскому туалету, но от Робби разве спрячешься. Секунда — и он тут как тут, словно почтовый голубь.

— Потансуем? — осведомился Робби.

Весь зал уставился на них. Откажешь — и Алису вышвырнут.

— Что? — спросила она, притворившись, будто не расслышала.

— Потансуес со мной? — уточнил свою мысль Робби.

— Я… мне… мне надо в туалет.

— Я позову Большого Мика… МИК… МИК!

Большой Мик уже двигался к ним от входа. На непорядок у него было чутье. Джеки Ретти незаметно проскользнула к нему и принялась нашептывать на ухо, как эта возомнившая о себе сука отказала бедному Робби. Он, видите ли, недостаточно хорош для нее. Мик выпятил грудь и направился прямо к Алисе. Она хотела было укрыться в женском туалете, но Робби схватил ее за платье, и ей было не двинуться с места.

Разгорелся спор. Все танцевали, но музыка как-то пролетала мимо ушей. Большой Мик указал на Робби (тот осклабился), потом на паркет, потом на дверь. Он вел себя, как рефери, и каждый знал, что Мик велел Алисе танцевать с Робби или убираться.

Музыка стихла. В плохо освещенном притихшем зале глаза присутствующих сверкали, будто горячие заклепки на железном листе. Алиса торопливо кивнула Робби, и они выкатились на паркет. Весь зал вздохнул, а хитрожопые, настропалившие Робби, как-то стушевались.

Во время танца Алиса не отрываясь смотрела в потолок, а Робби дышал ей в шею. Он что-то говорил, она отвечала, но глаз от потолка не отводила. Люди вокруг давились от смеха. Алиса бросила косой взгляд на Пэта, но тот делал вид, что ему все равно, а то еще подумают, что он ревнует ее к Робби Брауну.

— Белый спортивный закет и розовая гвоззика… — напевал Робби ей в подбородок.

Спасаясь от его вонючего дыхания, Алиса чуть не свернула шею. И тут она заметила, что он вдруг перестал петь и что-то забубнил, все время повторяя одни и те же слова.

Пэт уже собрался уйти, когда увидел, что Робби трясет чем-то в воздухе перед лицом Алисы. Это был пакетик с конфетами. Тот самый пакетик.

— Хосес кофетку Пэта?

Алиса все отворачивалась, а Робби все бубнил. Большой Мик кинулся к ним, но не успел пробежать и полпути, как Пэт повалил Робби на паркет и от всей души врезал ему ногой по ребрам.

Однажды в декабре матушка вместе с Кэролайн, Линдой, Энджи и Джедди отправилась в магазин «Что хочет каждая женщина». Магазин только открылся, и зайти туда, конечно, стоило. Если втиснешься. Матушка намеревалась купить дочкам новые пальто и платья на Рождество. В магазине было полно народу, ведь товары там вполовину дешевле, чем в других магазинах в Глазго. Среди прочего продавались замечательные платьица в цветочек. Матушка прямо запала на них. Платьица шли влет, мамаши отпихивали друг друга, чтобы дорваться до товара. Уж они-то видели (всякая мать увидит), что их дочурки, какие бы страшненькие они ни уродились, в платьицах в цветочек выглядят сногсшибательно.

— Возьмем их, они такие миленькие, — сказала матушка.

— Нет. Слишком короткие, — вынесла свой вердикт Кэролайн и приложила одно платьице к Энджи.