Евгений Свинаренко - Учитель-психопат

— Не Вам судить о моей поэзии.

— Понимаете, как Вас там?.. забыл уже… ну, не важно, поэзия и бред сивой кобылы — это разные вещи.

— Хорошо! — взвизгнула поэтесса. Улыбаясь, она вертела головой в разные стороны и ловила взгляды присутствующих в надежде подобрать себе команду единомышленников. — Прочите нам что-нибудь из своего, из последнего.

Учитель встал, прокашлялся, показал язык, свернув трубочкой, женщине похожей на Мирей Матье и, переигрывая настолько, насколько не удавалось переиграть ни одному актеру мексиканских сериалов, стал читать:

Закончив чтение изогнутым в три погибели, Готов заликовал:

— А! Каково? Ну что, съели, да? Вот это поэзия, а не ваше: «листья, на ветру качаясь»…

В дискуссию вступил председатель литературного кафе:

— Вы полагаете, это не бред? В чем отличие Ваших стихов, язык не поворачивается назвать их стихами, от бреда? Какая разница?

— Какая разница? Один совокупляется, другой утрированно имитирует мимику оппонента. Если Вам не нравится то, что я делаю, по какой причине, скажите, пожалуйста, вы меня тут держите?! — буйствовал Готов.

— Вас никто не держит, можете одеваться и идти домой.

— А вы тут водку жрать будете? Да? Когда закончите хренатенью заниматься?

Собрание возмущалось и негодовало, а Готов, красный от злости, вопил вовсю:

— Я заслуженный учитель России! Мне Боря Ельцин руку жал! Вы можете понять? Мою руку жал пре-зи-дент! Кому, как не мне, знать, что плохо, а что хорошо?! Да если я уйду, вся ваша тусовка накроется женским половым органом! Да-да, пенсия, ты все правильно поняла!

Готов, надевая пальто, кричал все громче и громче. Литобъединение испуганно глядело на него.

— Я знаю, почему никто из вас прозу не пишет. Это понятно. Прозу писать надо, а стихи что…тяп-ляп, четыре строчки и страница заполнена. Ой, как хорошо, месяц словоблудием позанимались: глянь, а книжка-то готова; обосраться аж… ту-по-ры-лы-е! Всё, аля-улю! Пока!

Готов вышел, громко хлопнув дверью, но через секунду опять открыл её, чтобы хлопнуть сильнее.

На пороге класса появились две ученицы: Жданова и Питиримова.

— Здравствуйте, — сказали они.

— До свидания, — холодно ответил Готов.

Девушки замялись.

Трудно передать словами макияж юных особ. Только полотна художников-абстракционистов могут послужить сравнением.

— Нам можно пройти? — спросила Питиримова и надула большой пузырь из жвачки. Пузырь лопнул, ошметки жевательной резинки повисли на носу.

— Я же сказал — до свидания, — тяжело вздохнул Готов.

Жданова повиляла бедрами, построила Готову глазки и нежно, с придыханием сказала:

— Рудольф Вениаминович, что здесь такого, мы всего на пять минут опоздали.

Готов улыбнулся девушкам и подмигнул:

— Я вас знаю: ты Роза Люксембург, а ты Клара Цеткин. Несомненно, девочкам можно опоздать даже на десять минут. А ну, убирайтесь отсюда!!!

Жданова медленно закрыла глаза, так же медленно открыла и тихо проговорила:

Мы больше так не будем, простите нас, Рудольф Вениаминович… можете нас наказать.

В классе послышались редкие смешки. Жданова с Питиримовой нахально переминались с ноги на ногу.

Готов сел на стул и взглянул на ноги опоздавших.

— Когда я жил в Москве, — сказал он, — мы с друзьями частенько посещали ВДНХ, пиво там пили. И вот однажды совершенно случайно забрели на сельскохозяйственную выставку, где деревенские жители коров демонстрировали. Подошли к одному стенду и увидели: две девчонки корову пеструю представляют. Девки эти вылитые вы: на губах по килограмму помады, тени черные, как будто на глазах фингалы, щеки румяные-румяные. Про одежду вообще молчу. Не красота спасет мир, а барахолка мир погубит… И смотрим мы с друзьями, понять не можем: что за животные такие. Корова вот она стоит — черно-белая, а эти две кто? Не человек точно, определенно какая-то скотина… Сошлись с друзьями во мнении — чернобыльские мутанты.

— Че к чему? — поняла намек Питиримова.

— К тому, девочки, к тому. Будете в большом городе проездом: осторожно. Поймают, в зоопарк к обезьянам в клетку посадят. А то и в кунсткамеру отдадут.

Класс смеялся. Мужская часть выкрикивала:

— Обезьяны!

— Коросты!

— Капусты!

— Шлюхи!

Готов вскочил со стула и запротестовал:

— Ребята, это вы зря. Они не шлюхи. Они хуже! Пошли вон отсюда!!! Лохудры!