Евгений Свинаренко - Учитель-психопат

— Выточим, без проблем, размеры запиши только, — бодро согласился Щукин, даже не поинтересовавшись, что это за «штучка».

Готов взял с верстака драчевый напильник и встал в позу волгоградской скульптуры Родина-мать.

— Шибануть бы этой бадангой кому-нибудь по башке! — сказал он.

— Ха! Зачем это еще? — засмеялся Щукин.

— А так, просто! — шутил Готов.

Щукин сдунул блестящую пыль с бывшей заготовки и протянул оба ключа Готову.

— Спасибо, Пал Палыч, — поклонился Готов, — век не забуду. Премного… Сколько я Вам должен?

— Что Вы, что Вы? — весело замахал руками Щукин. — Ничего не надо. Придумали тоже…

— Еще раз большое человеческое спасибо!

Готову стало приятно благодарить добродушного старичка. Слезы умиления чуть не брызнули из глаз, хотелось расцеловать эту блестящую лысину, обнять: как все-таки мало хороших людей на свете. Вот что почувствовал Готов.

Пронзительный скрежет металла заставил коллег обернуться. Звук исходил от токарного станка. Около него суетился подросток, судорожно искал кнопку остановки. Щукин с Готовым подбежали к станку. Трудовик ловким движением выключил машину.

— Ну, что у тебя тут, Саша? — спросил он ученика.

— Не знаю, — беспечно пожал плечами школьник.

— Аккуратней надо. Давай все сначала.

— Дак, не знаю, он че-то заорал, — сказал ученик и стал доставать из патрона деталь. — Пал Палыч, я, кажется, резец сломал.

Ученик вывернул резец из резцедержателя и, виновато улыбаясь, отдал трудовику. Вероятно, восьмиклассник ожидал, что преподаватель даст ему другой и можно будет смело продолжить работу, но не тут-то было.

Щукин с минуту разглядывал резец, потом резко подпрыгнул и с силой швырнул в коробку с инструментами.

— Су-у-у-ка!!! — заорал он и схватил испугавшегося парня за грудки. — Урод!!! Ты знаешь, сколько он стоит?!! Я тебе сейчас сикир башка сделаю!!!

Повалив ученика на верстак, Щукин занес над его головой молоток:

— А-а-а-а-а!!! О-о-а-а-а!!! Убью, сволочь!!!

Он бросил молоток в стеклянный стенд, осколки стекла разлетелись по мастерской. Юноша, которому только что чуть не размозжили голову, дрожал от страха. Преподаватель труда метался из стороны в сторону, швырял металлические предметы, переворачивал ящики со спиралевидной стружкой, кричал и рычал.

Готов прикрыл голову руками и вышел из слесарной мастерской от греха подальше.

— Бочкарев, останься, — попросил Готов ученика по окончании урока, когда основная часть класса вышла в коридор. — Садись, разговор есть.

Бочкарев сел. Готов оперся руками на стол и сказал:

— Валера, ты умный мальчик. Очень способный, настойчивый. Но не ладится почему-то у тебя с историей. Мне не хотелось бы вот так взять и поставить тебе двойку за четверть, хотя имею полное право и, наверно, буду вынужден. Давай посмотрим, что у тебя по другим предметам.

Готов открыл журнал:

— Вот, физкультура — отлично, труды — пять, литература — четыре, русский… где, где… русский — три. Неплохие, на мой взгляд, оценки. Ты кем хочешь стать?

— Не знаю, — ковыряя в носу, ответил Валера, — после девятого в какое-нибудь училище, а там посмотрим: в институт или в армию.

— Выбор училищ в нашем городе невелик: зооветтехникум и механический, в педку ты не захочешь. Институт, насколько я знаю, только вечерний: бухгалтера и автомобильное хозяйство. Чтобы получить хорошее образование, в область ехать надо или в Москву. Хочешь в Москву?

— Можно.

— Могу устроить, у меня профессор знакомый в МГУ работает.

— Это из-за которого самолет разбился?

— Да… а ты откуда знаешь? А-а-а, вспомнил? Молодец.

Учитель с прищуром посмотрел на Бочкарева, шутливо погрозил пальцем и тяжело вздохнул:

— Знаешь, мне, наверно, придется уволиться. Тяжело работать. Видел, как ребята ко мне относятся? Доску парафином измажут и ржут, как лошадки, или полный рот жвачки наберут, как хомяк орешков, и щелкают пузыри. Сам, небось, тоже смеялся?

— Нет, что Вы, я никогда.

— Да ладно врать-то, — притворился обиженным Готов, — все в школе меня ненавидят, даже техничка.

— Некоторым Вы нравитесь. Мне нравится у Вас на уроках.

— Дай Бог, дай Бог. Ты видел когда-нибудь старинные карты?

— Нет, — сказал Бочкарев.

— Знаешь, я очень давно коллекционирую старинные карты. Не игральные, нет, настоящие. Хочешь посмотреть?

— Хочу.

— Заходи ко мне, когда время будет, покажу.

— Хорошо. Рудольф Вениаминович, я на тренировку опаздываю, а мне еще надо за молоком забежать, — засуетился Бочкарев.