Дарьяна Антипова - Козулька

Яна открыла кисло пахнувший учебник по современному русскому языку, полистала оглавление и вспомнила Димину бабушку, с которой ей предстояло познакомиться еще раз на дне рождении Диминой сестры. И прочитала от Димы сообщение: «На что сдала морфологию?» И смайлик.

Катька радостно прыгала рядом и показывала Янке диски с новыми фильмами, которые Руслан помог скачать ей с торрента. Катя не разбиралась в компьютерах. Яна слушала подругу и рисовала что-то в тетрадке. Получались только огромные глаза, свисающая на них челка и строгие правильные брови. Руслан хмуро посматривал на нее со своей парты.

Все опять пошло своим чередом. Дни тянулись бесконечно, наполненные огромным количеством работы. Начались занятия, Яне дали новую программу в музыкальной школе. В газете уже вышли четыре главы романа. Надежда Васильевна гордо выкладывала на сайте Школы отсканированные страницы газеты. Яна с ужасом ждала разгромной критики, но ее не последовало. Янка так и не поняла — хорошо она пишет или ей все прощается из-за ее возраста.

В любом случае, приближался страшный день первого выпуска телевизионного шоу для подростков. Казалось, Руслану все дается очень легко. Он выдавал идеи так, будто они просто высыпались из его головы.

На музыку совсем не оставалось времени. По вечерам, когда приходил отец, Янка совсем не хотела расстраивать его еще и своей плохой игрой. Ее музыкальный талант, о котором все так много и часто говорили в музыкальной школе, стал испаряться. Нужно было усердно работать. Усерднее, чем обычно. Но не могла же Яна бросить музыку? Не могла. Семь лет учебы собаке под хвост.

После уроков ей нужно было бежать домой, чтобы успеть хоть что-то.

Но они с Димой брели до автобусной остановки, и Яна чувствовала, что он держит ее за руку, и улыбалась, спрятавшись в большой вязаный шарф.

Иногда с ними увязывался обиженный Руслан. За Русланом всегда следовала как тень еще более обиженная Катька. И тогда они разбивались по парам. Впереди шли мальчики, а сзади Катя с Янкой.

Однажды Катя не выдержала и спросила:

— Тебе нравится Руслан?

— Нет! — мгновенно откликнулась Яна. — Ну… то есть он мой лучший друг. Как и ты. Но… Он тяжелый такой, с ним весело, но очень сложно…

— Да? Мне так не кажется, — грустно ответила подруга. — Я вчера попросила его принести мне книгу почитать. Он принес Пастернака. А я Пастернака наизусть знаю, но я все равно была рада. Он меня совсем не замечает.

— Неправда… — ответила Яна, чтобы успокоить Катьку, но она знала, что Катя говорила все верно.

— Поначалу мне казалось, что здесь все будет по-другому, знаешь… — Катя вздохнула и посмотрела на спины их спутников. — Я так завидую тебе, как ты радуешься нашему классу и всему, что здесь происходит. Ты такая оптимистичная. Не замечаешь ничего вокруг. А я не умею так искренне веселиться. Я во всем вижу дно… Однажды учительница в моей прошлой школе задала тему для сочинения. Я написала. А учительница мне потом говорит: «Что-то мудрёно… не надо выкаблучиваться… Пиши как надо». И я написала «как надо» и получила пятерку. Но мне стало скучно в школе. И мне казалось, что у нас в классе такое просто невозможно. Мы можем говорить обо всем о чем угодно, читать любые книги и рассуждать о них. Казалось, что мы как мафия. Или как заговорщики. Правда?

— А разве это не так? — спросила Янка. Она понимала, почему у Руслана и Кати никогда ничего не получится. Они оба — пессимисты. И видят только грязное дно. А Янка пытается увидеть на дне сияющие монетки. — Как вчера Руслан сказал о наших бывших школах? Наше прокисшее прошлое?

— Помнишь, как из рук твоих горячих томик Пастернака я брала…

Янка покосилась на подругу.

— Ты начала стихи писать?

Катя молча покачала головой.

— Смотри, какие снежинки становятся толстые, — рассмеялась Янка. — В декабре они такие тонкие-тонкие. А к весне становятся все пухлее. Правда?

На замерзшей остановке около школы они стояли дольше обычного. Наконец девчонки разъехались по домам. Катя залезла в автобус с Русланом. На улице было очень темно, и Янка любовалась новогодними украшениями в окнах домов. В их городе не принято было снимать их до середины февраля. Зима всегда стояла длинная и холодная.

Димка дул на красные Янкины ладошки, и на них оставался его запах. Этот запах казался Янке волшебным.

— Я хочу послушать, как ты поешь, — прошептала Яна, и Дима обнял ее крепче.

— Еще услышишь, — сказал он, потом ловко столкнулся с ней носами, потерся щекотно о ее ухо только появившимися усами и поцеловал в губы.