Дарьяна Антипова - Козулька

— Я всегда так делаю. Есть у меня одно болезненное желание — лет через двадцать открыть все эти конверты и прочитать, и посмеяться над своей глупостью и безумием. А потом поехать к Дениске в приют, а он тогда будет жить в приюте, и сказать: «Видишь, какая у тебя мать! Из-за своей дурацкой гордости она погубила тебя!»

Нина Николаевна засмеялась вновь и ласково нажала несколько клавиш.

— Но он и тогда ничего не поймет. Он только улыбнется.

Яна села на скрипучий диван и оглянулась по сторонам. Эта однокомнатная квартира для Денискиного шестнадцатилетнего возраста и его матери была слишком маленькой. Родительский шкаф с книгами, поломанный телевизор, фортепиано и белые ноты. Они лежали везде. Звали к своим звукам, чтобы поговорить — дать возможность выговориться, крикнуть… Только сейчас Янка поняла, что музыка — это тоже жизнь, как и литература. Не только академические экзамены, сольфеджио и муштра для районных и городских конкурсов. Иногда музыка спасает жизни.

Нина Николаевна села за фортепиано и заиграла Глиэра так, как Янка никогда не сыграла бы. Надрывно. Так, как она хотела, чтобы играла Яна. Дениска, вернувшийся к своему занятию, оторвался от картинок, заплакал вдруг по чему-то неизведанному в его жизни. Соседи, не любящие крики и фортепиано по вечерам, начали стучать по батареям.

И это было красиво. Как целый оркестр, и Нина Николаевна — во главе.

Она остановилась на пониженной терции…

Дениска слушал тишину. Приоткрыв рот и тяжело вдыхая песню снега за окном. Так он отдыхал, потому что спать ему больно. Он не закрывал глаза из-за страха не выползти из темноты.

Яна смотрела на него и видела, как в черно-белом кинематографе, что ночью он пытается Нину Николаевну разговорить. Он ничего не понимает, когда она уходит от него на работу и возвращается мокрая от дождя и снега вечером. На столе лежала вырезанная из сотенной купюры картинка с лошадкой. Наверное, это были деньги, оставшиеся им на ужин. На столе валялись новенькие и еще не распечатанные ноты Шопена.

И, наверное, скоро Нина Николаевна отвезет Дениску в приют, сядет за фортепиано и сломает эту тишину, которую возненавидела за последние годы…

— Давайте я чай поставлю, — предложила Яна.

Морозы победили. Занятия хотели отменить на целую неделю. На улице стояли сорокаградусные морозы. Но, как всегда, не отменили. В школу все равно никто не ходил. Многие решили не мерзнуть в старых «Икарусах».

Дома приходилось надевать две пары шерстяных носков и старый папин свитер. Янка плохо засыпала под пятью шерстяными одеялами, в которые укутывалась, как в кокон. Панельный дом не справлялся с морозами. На улице прорвало канализацию, отключили горячую воду. А потом и на целый день отопление. Яна слышала, как надрывается один на всю квартиру обогреватель, как кашляет отец. Она чувствовала, как холод постепенно забирается к ней под кожу. Она терла ноги друг об друга, но ничего не помогало. Если бы только была горячая вода, она бы полежала в горячей ванне с час, а затем запрыгнула в свой кокон, и тепла бы хватило на несколько часов.

Янка отодвинулась от ледяной стены, отгородилась от нее игрушками и погрузилась в мучительный полусон. Для того чтобы заснуть, она представила себя маленькой нищенкой из французской деревни. Средние века, у нее никого нет, как в книжке «Без семьи». Она ходит с бродячими актерами и музыкантами по селам и засыпает у костра, на снегу, на шкуре, завернутая лишь в одну тряпку. Янка поежилась, превратилась в клубок, накрылась с головой одеялом и заснула.

В среду Янка приехала в школу. Больше для того, чтобы погреться. Зашла в кабинет и поняла, что там никого нет. Она поставила чайник и вытащила из сумки печенье.

Не слышно было шагов на втором этаже школы. В соседнем крыле, где обычно по утрам тренировалась баскетбольная команда, отчего в их классе тряслись стекла, тоже стояла тишина.

Стекла были замороженными и сияли на солнце ледяными цветами.

Яна любила такое одиночество в классе. Директор куда-то вышла. Преподаватели опаздывали из-за пробок на дорогах.

Яна постучала пальцами по столу, будто сыграла гамму соль минор. Потом открыла ноутбук, создала новый файл и задумалась. Ей нужно было нести сегодня первую главу романа для газеты и показывать, что она умеет писать. Умеет ли? Сможет ли осилить по главе в неделю?

Рядом заскрипел стул, и подсел Дима.

Янка покраснела и уткнулась в монитор.