Сесилия Ахерн - Сто имен

— Спасибо, Ди, — кротко поблагодарил Колин, не отрываясь от телевизора.

— На здоровье. Точно не пойдешь с нами на ланч? Хороший шведский стол, Нил говорит, поставили большой экран, чтобы смотреть футбол, и ребята придут, а они были бы рады увидеться с тобой.

— Не-а. Но спасибо. — Он выдавил из себя улыбку. — Я тут посмотрю матч.

Дейрдре поднялась, потянулась, выглянула из окна.

— Опять она тут!

Не было нужды спрашивать, кто «она». Колин тоже кинул быстрый взгляд в окно, охватил взглядом газон и дорогу за ним.

— Ты знал?

— Ага.

— Почему мне не сказал?

— Не хотел гнаться за тобой, когда ты понесешься через лужайку со сковородкой в руках.

— Со сковородкой? Уж поверь, я бы нашла что-нибудь получше! — раскипятилась Дейрдре, руки в бока, глаза не отрываются от окна. — Который уж это раз? Второй? Третий?

— Кажется, четвертый.

— Какого дьявола ей здесь надо? — Дейрдре вплотную подошла к окну, чтобы разглядеть пояснее.

— Оставь, Дейрдре, она тебя увидит.

— Пусть видит. Не знаю, чего она добивается, но, богом клянусь, сейчас я отправлюсь туда и задам ей взбучку!

— Ди, остановись! — Он окликнул ее так мягко, что Дейрдре мгновенно отказалась от кровожадного умысла. Вылитый отец, он просто не умеет ни на кого сердиться. Слишком деликатен, слишком мягок, всегда готов выслушать другого и посочувствовать его проблемам. Именно из-за этого Колин и попал в беду. Ту глупую школьницу следовало сразу отправить домой, и пусть бы сама разбиралась со своими подростковыми несчастьями, а он попытался ее утешить. Девка все не так поняла, превратно истолковала его снисходительность и доброту и сама себя поставила в неловкое положение, а расплачиваться пришлось Колину.

Дейрдре вздохнула:

— Не понимаю тебя, Колин! Окажись я на твоем месте, только и мечтала бы выйти к ней, и, видит бог, я бы с ней поговорила! Ладно, мне пора, не то опоздаю. Если надумаешь присоединиться к нам, дай мне знать, мы идем на ланч к двум. Хорошо? — Она поцеловала брата в голову и ушла.

Колин проследил, как сестра выезжает со двора: он опасался, что она не устоит перед соблазном и все-таки «поговорит» с той журналисткой. Сестра уехала, в доме воцарилась тишина — Колин все никак не мог привыкнуть к мертвой тишине, наступивший после того, как Симона заявила, что ей нужно пожить отдельно и подумать о будущем их брака. За подушкой дивана пряталась газета. Колин достал ее и развернул перед собой на низеньком столике. На первой странице ему бросилось в глаза фото Кэтрин Логан — счастливое, улыбающееся лицо. А внутри — другая фотография, когда она выходит из суда. Колин еще раз перечитал статью.

Когда он вновь посмотрел в окно, Китти там уже не было.

Когда Китти явилась в «Etcetera», дверь в кабинет редактора была открыта, и это усилило ее страх перед надвигающейся грозой: мол, заходи, дверь открыта, смелее — бежать некуда. В редакции воскресным утром никого не было, Пит расправится с ней, и никто даже не услышит ее воплей. Вся надежда на Боба, авось спасет, однако и его эта статья могла превратить во врага, ведь там ясно сказано: журнал теряет платежеспособных клиентов, надвигаются финансовые затруднения. Хорошенькая реклама, нечего сказать.

Китти вошла в бывший кабинет Констанс. Пит, как обычно, стоял у стола, приклеился ухом к телефону. Одет по случаю выходного дня неофициально, непривычно для Китти, и вновь он показался ей моложе и привлекательнее, чем тот затянутый в костюм самодур, что рассекал в будни по офису. При виде Китти лицо Пита потемнело.

— Гэри, я перезвоню! — И он бросил трубку. — Это Гэри. Наш поверенный. Все утро висит на телефоне, пытаемся придумать, как нам выбраться из этого дерьма.

— Поверенный?!

— Ты газеты с утра читала? — насмешливо поинтересовался Пит. — Впрочем, тебе и читать не требовалось, ты знала до того, как это напечатали. Так вот, в этой статье есть ма-аленький такой абзац насчет того, что рекламодатели покинут «Etcetera», если тебя не отстранят от работы.

— Да, но…

— И, прочитав это, другие рекламодатели, те, которые и не думали уходить от нас, запаниковали: не следует ли им тоже уйти, ведь реклама в нашем журнале может нанести ущерб их репутации. — Пит уже кричал.

Китти широко раскрыла глаза и даже подскочила от такого вопля. Никогда прежде не доводилось ей видеть Пита в гневе. Ворчал, бывало, вечно напряженный, характер не сахар, но ничего подобного не случалось.