Дзюнъити Сага - Исповедь якудзы

— А где мы можем раздобыть мясо?

— У меня есть родня в деревне, неподалеку отсюда, в селении Тиба, — присоединился к разговору один из старейших и уважаемых членов нашего клана по имени Токудзи. — Мои родственники как раз держат свиней, мы сможем убедить их продавать мясо нам…

Они с Окё собирались пожениться, и, к моему удивлению, идея спекуляции мясом здорово увлекла обоих. Они даже успели заранее обсудить возможные варианты, как бы половчее провернуть дело.

Но и этот аргумент не убедил Камэдзо: — Не думаю, что они так уж легко согласятся! Крестьянам надо получать у властей специальное разрешение на забой скота, и, если военная полиция пронюхает, что нашлись такие умники, которые забили свинью без документов и продали мясо на черном рынке, они окажутся в дерьме по самые уши…

Вынужден признать, в его словах содержалась большая доля истины. Во время войны на фермах было строго запрещено забивать скот без разрешения, поскольку потребности армии считались абсолютным приоритетом, сокрытие мяса и его тайная перепродажа на черном рынке считались серьезным преступлением. Но Токудзи стал убеждать нас, дескать, имеются всякие пути, позволяющие обходить официальные запреты, и уговаривал не беспокоиться — мол, он готов сам справиться с этим делом. Словом, я назначил его лицом, ответственным за операции на черном рынке, наказал ему внимательно следить за всем, что он делает, и ни при каких обстоятельствах не впутывать клан в это дело…

После начала войны азартные игры снова стали набирать обороты, хотя рост происходил очень и очень медленно. Тем не менее мне посчастливилось набрать крепкий костяк из постоянных игроков, среди них было даже несколько авторитетных боссов из кланов тэкия, в число которых входил также мой побратим — босс Катано, весьма влиятельный человек в своем деле. Тэкия всегда внимательно следили за тем,

что происходит на улице, и, разумеется, ловко заправляли делами на черном рынке. Поэтому я познакомил босса Катано с Токудзи и его будущей женой, втроем они смогли обсудить все вопросы насчет деревенского мяса.

Босс Катано одобрил идею и, поскольку он обладал огромными связями, помог найти множество лазеек, позволяющих обойти официальные запреты. Мясо великолепно продавалось и приносило отличный доход. Даже грузчики, и те не остались без работы — каждые три дня им приходилось перетаскивать на второй этаж нашего дома огромное количество консервных банок с тушенкой и контейнеров с мясом. Но со временем контроль властей усиливался, и провозить из деревни консервные банки становилось все сложнее. Тогда мясо стали заматывать в промасленную бумагу, оборачивать вокруг тела и обвязывать сверху специальным поясом. Курьеры ехали сперва на одном поезде, потом пересаживались на другой, а последнюю часть пути проделывали пешком. Сейчас я вспоминаю об этом и поражаюсь — откуда бралось столько желающих зарабатывать столь нелегким путем, и почему никому из них не приходило в голову сбежать с товаром?

Но едва этот “бизнес-на-свинине” успел набрать обороты, как приключилась серьезная неприятность — нашего уважаемого Токудзи повязала военная полиция!

Семья Токудзи оставалась в Тиба, и однажды ему пришло письмо из родных мест.

— Не часто тебе пишут письма, — хмыкнул я. — Что там стряслось?

— Будьте спокойны, — пожал плечами Токудзи, — это обычные семейные неурядицы, надо съездить домой и все выяснить…

Он сразу же отправился в родные места — поехал к родителям, чтобы больше никогда не вернуться. Мы долго не получали от него никаких известий, а потом пришло официальное извещение из военной полиции, в котором сообщалось, что Токудзи умер! Это был совершенно внезапный удар, мне потребовалось некоторое время, чтобы справиться со своими чувствами и выяснить, что же произошло.

В письме от отца пришла повестка с призывом на нестроевую воинскую службу. Понимаете, о чем речь? Во время войны самых обычных, гражданских лиц мобилизовывали для работы на военных предприятиях, например, призывали работать на авиационный завод, где вытачивают всякие детали для самолетов, или на швейную фабрику, где шьют парашюты, и тому подобные работы. На нестроевую службу призывали тех, кто был не в состоянии воевать в действующей армии — не достигших призывного возраста студентов из университетов, или девушек из женских колледжей, или пожилых мужчин, уже не способных держать в руках оружие.