Энтони Капелла - Ароматы кофе

— Отличный аромат, — говорю я ей учтиво, но ее прекрасное, утонченное лицо безучастно, как маска.

— По-моему, она меня не понимает, — говорю я, передавая тарелку Бею.

— Вот тут вы не правы, Роберт. Фикре знает семь языков, включая французский, английский, амхарский и арабский. Но она не заговорит ни на одном из них без моего позволения.

Бей подносит тарелку к носу и делает глубокий вдох.

— У-ах…

Я заглядываю в глаза девушки. На миг улавливаю в них — как бы кивок, еще что-то: будто отчаяние, призыв, немой, истовый.

Я слегка свожу брови, как бы говоря: не понимаю.

Мгновение мне кажется, она колеблется. Вот еле уловимо поводит плечами. Не могу объяснить.

Я скашиваю глаза на Бея. Почему? Из-за него?

Снова легкий, почти незаметный кивок. Да.

Девушка принимается готовить чашки, держит каждую над курящимся миро, поворачивая туда-сюда, чтобы напитались благовонием. Потом быстрыми плавными движениями толчет зерна в ступке. Высыпает кофе в серебряный кофейник и заливает кипящей водой. Вздымается пар. Пронзительно взмывает аромат: исступленно-страстный, смесь акации и пряностей, лилий и лайма.

Горлышко кофейника длинное, изогнутое, как клюв у колибри. Девушка льет кофе в чашки тонкой непрерывной струйкой. Протягивая чашку мне, чуть подается вперед, намеренно загораживая от Бея наши руки. Я чувствую, как что-то тайно протискивается мне в ладонь — маленькое, твердое. Незаметно, поднося кофе к губам, опускаю взгляд.

У меня в ладони одно единственное кофейное зернышко.

Что это значит? Пытаюсь поймать ее взгляд, но она по-прежнему на меня не глядит. Я отпиваю кофе. Да, оно так же прекрасно, как и то, что я пробовал в последний раз в Лаймхаусе, — возможно, даже лучше: на этот раз ноздри наполнены ароматами миро и розовой воды, чувства обострены зноем и благовониями. И присутствием этой девушки.

Вторая чашка неуловимо иная — кофе уже немного успел настояться; ароматы стали гуще, вкус полнее. Я слежу за ее движениями; легкий хлопок вздымается, когда она приседает на корточки. Она узкобедрая, как гепард, и ее плавные движения чем-то напоминают его бег. Она явно решила, что повела себя слишком рискованно: избегает моего взгляда, даже когда ей приходится, готовя меня к очередной чашке, обмакивать салфетку в розовую воду и освежать ею мое лицо. Но я улавливаю что-то в ее жесте — когда она проводит влажной салфеткой по моей щеке, рука на мгновение замирает.

Она роняет салфетку. Мы тотчас оба наклоняемся за ней. Наши пальцы соприкасаются. Ее глаза округляются в испуге.

Пожалуйста. Будьте осторожней.

Я, успокаивая, лишь раз сжимаю ей руку. Не бойся. Верь мне. Жди.

Бей между тем повествует о кофе. Обсуждаем разные способы хранения, влажный и сухой.

— При первой же возможности, Роберт, переходите к влажному способу: лучше хранится и меньше выпадает зерен. — Он говорит о сорте «харар». — …вывозить кофе трудно, но со временем будет легче. Менелик поговаривает о строительстве железной дороги от побережья до Дире Дава. Вы явились в самое время: скоро эти места станут весьма прибыльными.

Третья чашка — барака. Теперь кофе чуть солоноват: выпарившись, он стал насыщенней. Девушка освежает напиток веточкой, пахнущей имбирем.

— Вы знаете, что это, Роберт? — спрашивает Бей, вынимая веточку и поднося ее к носу.

Я качаю головой.

— Тена адам. Абиссинцы считают его афродизиаком. Как видите, у церемонии кофепития столько значений. Меж приятелей она — знак дружеского расположения, у купцов, вроде нас с вами, это символ доверия. А для влюбленных это уже совсем иной ритуал. Если женщина предлагает мужчине кофе, это способ выразить ее страсть.

Пальцы моей левой руки перекатывают зернышко, небольшое, твердое, круглое. Так вот что оно означает?

— Вот она какова, церемония кофепития. Отныне я уверен, вы меня никогда не обманете. Ха-ха!

Раскатистый смех Бея заполняет шатер.

Фикре собирает пустые чашки и аккуратно расставляет их на подносе. При выходе, к которому Бей сидит спиной, она оглядывается и смотрит на меня. Блеск белых зубов, губы цвета спелого граната на черном. И исчезает.

— Давно ли служит у вас Фикре? — спрашиваю я как бы между прочим.

Бей пристально смотрит на меня:

— Очень хороша, не правда ли?

Я повожу плечами:

— Ну да, весьма.

Мгновение он молчит, потом резко бросает:

— Она не служит мне, Роберт. Она моя собственность. Она рабыня.