Энтони Капелла - Ароматы кофе

— Да. Понимаю.

— Обещаю, что не буду смеяться над вами, если вы обещаете со мной не флиртовать.

— Отлично. Даю вам слово.

Я тяжело опустился на стул.

— Поверьте, — добавила Эмили, и губы у нее дрогнули, — если кто теряет при этом уговоре, то это я.

Вероятно, подозрения у Пинкера в отношении моих намерений сохранились. Как бы то ни было, но вскоре к нам присоединилась молодая темноволосая особа, немного моложе Эмили. Явившись, она грохнула на стол громадную кучу книг.

— Моя сестра Ада, — представила Эмили. — Ада, это Роберт Уоллис.

Сухое «очень приятно» Ады предполагало как раз обратное. Я взял одну из книг и взглянул на корешок: «Пробы воды в целях санитарии». Боже милостивый!

Ада забрала книгу у меня из рук.

— Труд профессора Фрэнкленда — нормативное пособие о роли химических соединений.

— Ада собирается поступать в Оксфорд, — сказала Эмили. — Вы ведь там учились, Роберт, не так ли?

Ада мгновенно встрепенулась:

— В каком колледже?

— Крайст Черч.

— Там хорошие лаборатории?

— Не имею ни малейшего представления.

— А что Кларендон? Достойное заведение?

Минут десять она подвергала меня перекрестному допросу насчет новых учебных аудиторий, женских колледжей, экзаменационных залов и прочего. Я ее разочаровал. Я мог бы описать рассветную прогулку по оленьему парку колледжа в обнимку с парочкой подгулявших друзей, или дневное плаванье на лодке в деревушку Уайтем, чтобы полакомиться жареной форелью, но о перечисляемых ею лекционных аудиториях и преподавателях я ничего в сущности не знал.

Однако присутствие еще кого-то рядом оказалось не без пользы. В конце концов общедоступность была целью нашего глоссария, и на Аде мы имели возможность апробировать успех нашего продвижения к цели. Кроме того, Ада поспособствовала нам и в практическом смысле, когда дело дошло до создания пробного экземпляра. Но я забегаю вперед.

Примерно в двенадцать Эмили потянулась.

— Может, это от непривычно активного мысленного напряжения, — произнесла она, — но, по-моему, я ужасно проголодалась.

— Этого следовало ожидать, — заметил я. — Подобно тому, как музыке надо основательно обучиться, прежде чем сесть и начать играть с листа, также необходимо и усердно отработать все гаммы и арпеджио естественных удовольствий, прежде чем утверждать, что кое-что познал.

Эмили уставилась на меня:

— Не хотите ли подобной витиеватой фразой сказать, что вы тоже голодны?

— Именно. Имеется ли у вас поблизости приличное заведение?

— На Нэрроу-стрит есть местечко, где пекут превосходный пирог с угрем. Признаться, последние минут двадцать я подумываю, не присовокупить бы к этому и что-то еще. Там подают к пирогу картофельное пюре, поливая слегка соком угря вместо соуса…

— Мне надо в Хокстон, купить кое-какие реактивы, — заявила Ада.

— Похоже, идти нам придется с вами вдвоем, — сказал я Эмили.

— Эмили, можно тебя на пару слов? — быстро сказала Ада.

Выйдя на лестничную площадку, они совещались о чем-то вполголоса. Я, разумеется, подошел к двери подслушать.

— …обещала отцу не делать ничего предосудительного!

— Ах, да уймись же ты, Ада! Скорей наша река покроется льдом, чем я поддамся на манерные комплименты мистера Уоллиса. Но если ты уж так озабочена, пойдем с нами.

— Ты же знаешь, я не могу. Придется тебе взять Лягушонка.

Я слышал, как Эмили выдохнула:

— Ну уж нет!

— Это почему?

— Лягушонок — это бесконечная болтовня, это невозможно!

— Так ведь, насколько я успела заметить, Роберт только и знает, что болтает! Но если тебе не противно идти с ним, изволь, иди, пожалуйста.

Мы шли по Нэрроу-стрит в совершенном молчании. Признаться, я все еще с обидой переживал брошенную Адой фразу, будто я только и знаю, что болтаю.

— Как давно вы работается у своего отца? — спросил я наконец.

— Уже почти три года.

— Три года! — воскликнул я, тряхнув головой. — Это же больше, чем срок, на который приговорили беднягу Оскара!

— Да нет же. Для меня возможность работать — наслаждение. Ну, а для вас, как я понимаю, — она бросила на меня косой взгляд, — работа дело непривычное.