Мустафа аль-Меснави - Автострада

Женщины и дети сидели у дверей, храня молчание, терпеливо снося палящий зной и укусы злых мух. Мухи высасывали из людей лишь усталость и болезни, а потом лениво ползали по вздувшимся животам детей и по их головенкам, переполненным безудержными фантазиями. Дети, которые никогда не сидели на школьной скамье… Какая-то женщина обронила: «Хоть бы смерть положила конец всему этому…» У этих детей были отцы, но они не убивали своих сыновей лишь потому, что надеялись увидеть их когда-нибудь инженерами или врачами. Однако дети вырастали и не становились никем — только очередниками у биржи труда и готовы были перегрызть горло друг другу за освободившееся место.

Я вспомнил об автостраде, которая стремительно надвигалась на нас, и открыл было рот, чтобы предупредить об опасности всех этих людей, предупредить, пока не поздно, но тут, помимо моей собственной воли, рот у меня закрылся. Тогда я сказал себе: «Язык, как известно, без костей и дан человеку главным образом для того, чтобы помогать в пережевывании пищи». Мне вспомнилось еще множество умных изречений, и я торопливо направился к ближайшему повороту.

Едва повернув, я столкнулся нос к носу с человеком в сером костюме. Я отступил вправо, чтобы уступить ему дорогу, но и он сделал шаг в ту же сторону. Я шагнул влево, он тоже. Я снова подался вправо. И он. Глаза его полыхнули гневом. «У тебя есть документы?» — спросил он. «Да. А у тебя?» Ноздри его раздулись. «Здесь я задаю вопросы, а не ты!» — закричал он. И тогда мне сделалось ясно, что он — один из «тех». Как можно вежливей я ответил: «Весьма сожалею о случившемся, примите мои извинения. Если б я знал, что встречу вас здесь, то пошел бы другой дорогой. Я бы вам не мешал идти, куда вам нравится — на юг, север, запад или восток». Гнев его прошел, и он гораздо миролюбивей сказал: «А теперь покажи-ка мне свой паспорт».

Я протянул ему свой паспорт с наклеенной фотографией и с адресом, вписанным в графу «Местожительство». Он внимательно прочитал адрес и спросил: «А где ты на самом деле живешь?» Пришлось сказать ему правду: «Еще несколько минут назад я и впрямь проживал по адресу, указанному в паспорте. Но теперь я нигде не живу, потому что мой дом снесли — по его месту провели автостраду. Теперь я вишу между небом и землей». Он вскинул на меня глаза: «А раньше тебе приходилось бывать в таком положении?» Я ответил: «Нет. Но я часто слышал, как люди говорят о себе, что они висят между небом и землей. Никогда не мог вообразить, как это им удается, — ведь быть в подвешенном состоянии так неудобно!» Он перебил меня: «Пошли. Скажи спасибо, что ты на меня наткнулся. Я провожу тебя к жилищам, предусмотренным специально для тех, кому удалось выжить». На лице у меня отразилась безмерная радость: «Неужели существуют дома, специально предназначенные для нас?» — «Да, да. Там есть все необходимое». Я не вполне был уверен, что и дальше следует изображать радость, и потому с оттенком недоверия спросил: «Неужели это правда?» Тогда он, опять начиная злиться, сказал: «А как иначе ты объяснишь нехватку муки, сахара и чая в последние дни?» — «Никак не могу объяснить, — промямлил я. — По мне, так самое милое дело — сидеть спокойно, не рыпаться и ждать своего смертного часа». Он сказал: «Тогда слушай меня. Знаешь ли ты, что всей продукции, производимой в стране, едва хватает, чтобы прокормить пострадавших?» Я ответил, что мне ничего об этом не известно, и прибавил: «А что, таких, как я, действительно много?» Он посмотрел куда-то в сторону: «Сам увидишь. А теперь топай до конца бульвара, войди в последнюю дверь справа и спроси человека, который занимается делами пострадавших». Я горячо поблагодарил его, он вернул мне паспорт и обронил напоследок: «Иди, ты свободен. И отныне старайся избегать поворотов».

Я проделал путь по бульвару из конца в конец, не встретив на своем пути ни единой живой души, ни джинна, ни даже кошки. Бульвар упирался в глухую высокую стену — дальше ходу не было. Я посмотрел направо и увидел в некотором отдалении, за накрепко запертыми окнами, большую, распахнутую настежь дверь. Кроме нее, других дверей не было, и я понял: сюда-то мне и надо. Я вошел. Огромный вестибюль наполнен людьми в зеленых и желтых костюмах. Один из них, в зеленом, приблизился ко мне и спросил: «Чего тебе здесь надо?» Я ответил: «Ничего. Просто я ищу человека, который занимается делами пострадавших от автострады». — «Это я, — ответил он. — Так чего тебе надо?» Я несколько растерялся: «Я… мой дом… автострада…» — «Понятно. Следуй за мной». Он подвел меня к двери, ведущей в подвал. На пороге он повторил: «Следуй за мной». Вслед за ним я спустился по крутой винтовой лестнице. Мы очутились в подвальном помещении, тускло освещенном электролампочкой, однако мне удалось разглядеть в полумраке конторку и совершенно голого человека за ней, а также множество черных дверей. Человек в зеленом сказал: «Добро пожаловать. Надеюсь, тебе здесь будет удобно». Я улыбнулся и кивнул. Он снова обратился ко мне: «У тебя есть часы?» — «Нет». — «А деньги?» — «Нет». — «Теперь вынь шнурки из ботинок». Человек в зеленом обшарил мои карманы, потом ощупал меня всего. Ничего не найдя, он повторил: «Вынь шнурки из ботинок!» Тут я заметил, что стою босиком. «Я забыл ботинки дома». Голый поднялся из-за конторки и сказал: «Иди сюда! — Он взял связку ключей и распахнул одну из дверей. — Входи!» Я вошел. В лицо мне ударило спертым воздухом, едким запахом мочи и дымом дешевого табака. Я заколебался: «Здесь какая-то ошибка. Я ищу жилища для пострадавших от автострады», — «Чем же тебе не подходит это жилище?»

Читать дальше