Джон Ронсон - Безумный спецназ

«Вот оно! Первый Земной батальон в действии!» — подумал я.

Я ни минуты не сомневался, что идея задействовать музыку как одну из форм психологической пытки была популяризована и усовершенствована в результате появления Полевого устава Джима. До этого момента применение музыки в военном деле ограничивалось рамками парадных и походных оркестров. Все в ней было насчет показухи, в лучшем случае поднятия настроения войск. Во Вьетнаме солдаты самих себя обрабатывали вагнеровским «Полетом валькирий», настраиваясь на штурм. Но именно Джиму пришла в голову идея задействовать на поле битвы динамики для передачи «нестройных звуков», в частности, «кислотного несинхронизированного рока» для введения врага в замешательство, или аналогичных звуков при допросах.

Насколько я могу судить, одним из источников этой концепции был Стивен Хальперн, сочинитель эмбиент-композиций типа диска «Музыка для внутреннего умиротворения», с которым Джим встречался в 1978 году. И тогда я решил позвонить Чаннону.

— Джим! — начал я. — Как вы считаете, обработка иракских пленных музыкальной темой из «Барни» — это наследие Первого Земного батальона?

— Пардон? — сказал Джим.

— Там в Ираке загоняют людей в карго-контейнер, прокручивают им детскую музыку на полной громкости и попеременно подсвечивают ярким фонариком, — объяснил я. — Это одно из ваших наследий?

— Да! — выпалил Джим. Похоже, он сильно разволновался. — Я так рад это слышать!

— Почему?

— Очевидно, они пытаются разрядить обстановку, дать этим людям больше уюта, а не избиений до смерти! — Он вздохнул. — Детская музыка! Конечно, пленные от этого с большей готовностью расскажут, где расположены их силы, и тем самым приблизят окончание войны! Отличная задумка!

Я подумал, что Джим скорее воображает себе нечто вроде детского садика, а вовсе не стальной контейнер на задворках заброшенной ж/д станции.

— Мне кажется, если им парочку раз прокрутить «Барни» или «Улицу Сезам», — заметил я, — это и впрямь может быть разряжающим и уютным, но когда это происходит, скажем, пятьдесят тысяч раз внутри стального ящика в пустыне, у вас не создается впечатления, что это… м-м… больше смахивает на пытку?

— Я не психолог, — сказал Джим с некоторой взвинченностью.

Похоже, ему хотелось сменить тему, как если бы в нем сработал защитный механизм отрицания, когда он узнал, до какой степени извратили его мечту позади ж/д станции в Аль-Каиме. Он напоминал мне дедушку, который категорически отказывается принять мысль, что его внуки могут сильно напроказничать.

— Но ведь музыку… — забормотал было я.

— Хорошо, я вам скажу, что сделал Первый Земной батальон, — оборвал меня Джим. — Он открыл глаза военным. Они поняли, как можно использовать музыку.

— То есть все дело в том, как заставить человека разговориться путем… путем чего, собственно?

— За счет работы в психопространственной плоскости, — сказал Джим. — Помимо инстинктивного страха боли, существуют также психологический, духовный и экстрасенсорный аспекты. Ну и почему бы этим не воспользоваться? Почему бы не сунуть руку прямиком в то место, где принимается решение, следует или не следует что-то такое говорить?

— То есть сейчас, когда вы уже знаете, каким образом принципы вашего Первого Земного батальона распространяются в военной среде, вы все равно убеждены, что прокручивание «Барни» и «Улицы Сезам» иракским военнопленным на максимальной громкости — это одно из ваших наследий?

Джим подумал с минуту, затем ответил:

— Да.

Кристофер Серф вот уже двадцать пять лет пишет музыку для передачи «Улица Сезам». Его манхэттенский таунхаус полон реликвий, сувениров, фотографий, на которых Кристофер обнимает Большую Птицу, и так далее.

— Нет, конечно, такого я не ожидал, когда писал эти песенки, — ответил мне Кристофер. — Должен признаться, первой мыслью было: «Господи, неужели моя музыка настолько безобразна?»

Я рассмеялся.

— Впрочем, как-то раз я сочинил песенку для Берта и Эрни под заглавием «Положи уточку наместо», — продолжал он, — которая, пожалуй, могла бы подойти для допросов с участием членов партии «Баас».

— Прекрасно, — отозвался я.

— Сегодня, ребятки, — сказал Кристофер, — мы будем разучивать с вами буквы О, М и П.

— Замечательно, — одобрил я.

Теперь ухмылялись мы оба.

Я помолчал.

— А как вы считаете, помимо разучивания новых букв и цифр, иракские военнопленные также сообщают важные сведения? — затем спросил я.