Марио Льоса - Литума в Андах

– Не знаю, – ответил Карреньо.

– Улыбайтесь, – добавил тип. – Смотрите на мяч, следите за игрой, чтобы никто ничего не заметил.

– Хорошо, – сказал Томас. – Я передам командиру.

– Пусть приходит завтра утром, на заре, к заброшенной шахте, один, – объяснял тип, жестикулируя и всем своим видом показывая, будто переживает перипетии игры. – Смейтесь, следите за мячом. И главнее: забудьте обо мне.

Вернувшись на пост, Каррекьо, захлебываясь от волнения, рассказал капралу о разговоре.

– Наконец хоть какая-то зацепка, господин капрал.

– Посмотрим, Томасито. Все может быть. Как ты думаешь, кто он такой, этот тип?

– Похож на пеона. Раньше я его, по-моему, не видел.

Капрал вышел затемно и встретил восход солнца уже по дороге на шахту. Поднимался он к ней довольно долго. Первое возбуждение уже улеглось. Даже если это и не западня, то вполне возможно, что все окажется дурацкой шуткой какого-нибудь чертова горца, едрена мать, которому захотелось посмеяться над капралом. Вот он, полюбуйтесь, стоит как болван, с револьвером в руке, дожидаясь неизвестно чего и кого.

– Доброе утро, – неожиданно раздался голос сзади.

Он резко обернулся, вскинув свой «смит-вессон», – перед ним стоял Дионисио, хозяин погребка.

– Что вы, что вы! – Дионисио улыбался и успокаивающе махал руками. – Опустите ваш револьвер, господин капрал, не ровен час выстрелит.

Да, это он, низенький, крепко сбитый живчик в неизменном синем свитере с вытертым под подбородком воротником. Эти толстые, точно вымазанные сажей щеки, эти позеленевшие зубы, клок сивых волос надо лбом, воспаленные пьяной лихорадкой глазки и руки, как мельничные крылья, – он! Литума вышел из себя. Что ему здесь надо?

– Не стоило подкрадываться ко мне, – процедил он сквозь зубы. – Так недолго и пулю схлопотать.

– Да, все мы здесь нервные. И немудрено, когда вокруг творится такое, – как всегда, вкрадчиво заговорил Дионисио. Его медоточивый голос и заискивающая манера речи не вязались, однако, с уверенным и даже презрительным взглядом маленьких водянистых глаз. – А больше всего нервничают полицейские. Оно и понятно. Как же иначе.

Литума всегда испытывал неодолимую неприязнь к Дионисио, а в этот момент и вовсе был не склонен верить ему. Тем не менее он постарался не выдать своих чувств. Шагнул к трактирщику, протянул руку:

– Я здесь жду кое-кого, так что вам придется уйти.

– Вы ждете меня, – засмеялся Дионисио. – Вот я и явился.

– Вы не тот, кто говорил вчера с Томасито.

– Забудьте о нем, заодно забудьте и мое имя, и мое лицо. – Хозяин погребка опустился на корточки. – Вы лучше тоже присядьте, нас могут заметить снизу. Наша встреча секретная, никто не должен знать о ней.

Литума сел на плоский камень.

– Так, значит, вы можете сообщить какие-то сведения о троих пропавших?

– Из-за этой встречи я рискую шкурой, господин капрал, – вполголоса сказал Дионисио.

– Все мы здесь каждый день рискуем шкурой, – так же тихо уточнил Литума. Высоко в небе появился темный силуэт птицы. Она парила прямо над ними, зависла на одном месте с распластанными крыльями, поддерживаемая невидимым восходящим потоком теплого воздуха. На такой высоте летают только кондоры. – Животные и те тут рискуют, бедняги. Вы слышали об этой семье в Уанкапи? Там, говорят, казнили не только людей, но и собак.

– Вчера в погребок заходил человек, которой был в Уанкапи, когда пришли терруки, – с готовностью и даже, как показалось Литуме, радостно подхватил Дионисио. – Они устроили там свой обычный народный суд. Кому повезло – отделались поркой, а другим размозжили головы.

– Не хватает только, чтобы они начали пить кровь и есть сырое человечье мясо.

– Дойдем и до этого, – уверенно сказал Дионисио, и Литума уловил зловещий огонек, вспыхнувший в его глазах. «Того и гляди, накаркает, ворон», – мелькнуло в голове.

– Ладно, вернемся к здешним делам, – сказал он вслух. – Если вы разбираетесь в этой чертовщине, растолкуйте мне, что все это значит, буду вам благодарен. Эти исчезновения. Я прямо как в лесу. Видите, я говорю с вами откровенно. Их убили сендеристы? Или увели? Надеюсь, вы не будете, как донья Адриана, рассказывать мне сказки о духах гор.

Дионисио, не глядя на Литуму, водил по земле прутиком. Взгляд Литумы опять зацепился за синий свитер и клок седых волос. Горцы редко бывают седыми. Даже у дряхлых, скрюченных стариков, которые усыхают до такой степени, что становятся похожими на детей или карликов, даже у них волосы остаются черными. Ни лысины, ни седины. Наверное, из-за климата. А может, из-за лошадиных доз коки, которую они жуют не переставая.