Гарри Грей - Однажды в Америке

— Ты хористка и сидишь без работы?

— Да, а как ты узнал? Ты видел меня в шоу?

— Нет, догадался по твоему виду.

Она улыбнулась и вздохнула:

— Что ж, ты верно догадался. Сейчас трудно найти работу.

Я сказал:

— Расслабься, детка, ты получишь больше, чем месячную плату за квартиру. Поскольку я не только догадливый парень, но еще и покровитель всех хорошеньких безработных хористок.

— И к тому же симпатичный, — сказала она с улыбкой.

— За это ты получишь пятерку сверху.

Девица придвинулась ко мне еще ближе и прошептала:

— Ты мне нравишься, большой, красивый, неотразимый, замечательный, умный, чудесный покровитель хористок.

Мы оба разразились смехом. Мы были как старые друзья. Я выключил свет. Она оказалась упругой, мягкой, полногрудой и жаркой.

На следующий день не было запланировано ничего особенного, поэтому мы начали утро с «греческого дурака». Мы играли часа два.

Потом пришел Мо и сказал:

— Снаружи ждет Мойши, поставщик. Он хочет видеть нас, ребята. Похоже, у него проблемы. Выглядит он так, словно его только что обчистили до нитки.

— Мойши? — с сомнением переспросил Макс. — Это тот парень, у которого маленький магазинчик на Тринадцатой улице?

— Да, тот самый, — подтвердил я.

Я помнил его, потому что он жил по соседству с нашим домом на Деланси-стрит.

Появился Мойши. Он действительно выглядел так, словно кто-то здорово его пристукнул. Голова была обмотана повязкой, а один глаз заплыл от синяка. Губы у него так распухли, что он с трудом мог говорить.

Патси насмешливо спросил:

— В чем дело, Мойши? Тебя побила жена?

Я пододвинул к нему кресло и сказал:

— Садитесь, Мойши. Выпейте и расскажите нам о своих проблемах.

Он взял стакан и с благодарностью кивнул. Он крякнул «А!», по достоинству оценив напиток. Только после этого сел и застонал, бормоча сквозь распухшие губы:

— Подрался с женой? Нет, — сказал он, кивнув в сторону Патси.

Косой со смехом спросил:

— Тогда кто тебя так расписал — теща?

Мойши обернулся и посмотрел на Косого. Он печально покачал головой.

Veh is mir. [11] Горе мне (идиш). Со своей тещей я могу справиться. У меня деловая проблема. Я попал в переделку. — Он в тоске раскачивался взад-вперед в кресле. — Это ужасно. Я занял у Натчи пятьсот долларов. Но он взял с меня большие проценты. Я уже заплатил Натчи восемьсот долларов, а он говорит, что я должен ему еще шестьсот. Я ему только возразил: «Это слишком много, Патч», и вот как он мне ответил. — Мойши показал на свою голову и глаз. — Еще шестьсот, сказал Натчи, или он переломает мне все руки и ноги. Что я могу сделать? — Поставщик беспомощно посмотрел на нас, продолжая машинально раскачиваться в кресле. — Я прошу у вас защиты. Я не хочу идти в полицию. Я боюсь туда идти.

— А почему вы решили обратиться к нам? — спросил я.

— Я ходил со своим делом к лидеру из клуба Таммани, и он сказал, что, может быть, вы сможете мне помочь. — Мойши посмотрел на наши лица, пытаясь найти в них искру симпатии. Он прибавил своему голосу патетики и лести. — Говорят, вы замечательные ребята. Может быть, вы мне поможете? А? Пожалуйста. Поговорите с мистером Натчи, чтобы он перестал меня бить.

Косой рассмеялся еще громче:

— Ох этот старина Натчи. Натчи с Тринадцатой улицы — парень не промах. У него совсем нет сердца.

Старик посмотрел на Косого. Он был сбит с толку и задет его смехом.

Макси его успокоил:

— Вы правильно поступили, что пришли к нам, Мойши. Не стоит обращаться в полицию. Натчи всех копов подкупил русскими шарлотками. Они вам не помогут.

Патси заметил:

— Я думал, Фрэнк приказал притухнуть всем Шейлокам в нашем городе.

Я отозвался:

— Верно, и я так слышал. Но этот Натчи — жадный парень. Похоже, он не признает правил.

— От них воняет, — сказал Патси, — ото всех этих Шейлоков.

— Да, грязный рэкет, — согласился Макс. — Он бросает тень на весь наш бизнес. Почему они так за него держатся?

— Потому что в нем много зелени, — ответил я.

— Пожалуй, ты прав, — сказал Макс. — Сколько эти ублюдки берут за свои ссуды, по тысяче процентов, как ты думаешь?

— Думаю, что больше. По-моему, они берут столько, сколько им хочется, — ответил я. — Или столько, сколько (могут взять. К концу года цифра может достигать и десяти тысяч процентов.

— Им нужно больше, чем один фунт мяса из живого тела, — заметил Патси. — Они хуже, чем тот парень, настоящий Шейлок из Венеции.

Я посмотрел на Патси. Мне не слишком понравилось, как он это сказал. Я подумал: на что он, собственно, намекает. Я сказал: