Роман Трахтенберг - Лифчик для героя. Путь самца - 2.

М-да, я бы конспирацию точно не потянула. Уходя я решила обменяться телефонами с новой подружкой и вдруг поняла, что не знаю, как ее зовут.

— ЮлиЯна, — ответила она на мой вопрос.

— Как? — я не въехала. — Юлиана?

— Нет. У меня имя состоит из двух имен: Юлия и Яна. ЮлиЯна.

— А, понятно. — Я продолжала записывать ей мой домашний номер, а моя рука непроизвольно изменила две последние цифры. Все-таки я ошиблась насчет адекватности человека. Бывает.

Лили тащила меня к выходу. Она уже познакомилась с «нужными людьми», и ей надо только заплатить одной девочке-продюсеру, потом другой девочке аранжировщику песен, потом третьей девочке за что-то там еще…

— Ты можешь одолжить мне денег?! Все-таки устроила тебя на работу, не забывай! — строго напомнила она.

Я притворилась пьяной. А потом — не знаю, что произошло, но притворяться уже не требовалось…

— Просыпайся, мам. Вставай! — Сын трясет меня за плечо.

Все повторяется, как в дурном фарсе. Как я вчера попала домой?

С трудом разлепив глаза, смотрю на него. Он опять лохматый, в домашней футболке и трусах. Значит, снова не ходил в институт, и я даже не могу его отругать. А его, умника, кажется, вполне устраивает, что я частенько прихожу домой на бровях. Ему это дает определенную свободу. Так мы вместе постепенно скатимся в пропасть… Но как мне остановиться?! Я только-только начинаю жить!

— Как твои новые подружки? — Он интересуется искренне.

Ему вообще интересна моя жизнь: ночные клубы, транссексуалы…

— Какие-то они все…

— Какие?

— Книжные, — своему сыну я могу рассказывать многое. Он меня понимает.

— То есть?

— Ну, знаешь… Вот я, например, не была настоящим мужчиной, живя в мужском теле. И потому все мои мужские поступки были продиктованы неким представлением о том, каким должен быть мужик. То есть я прочитала или увидела в кино, что «мужчина такой-то и сякой-то», и подражала образцу. Вот и те дамочки были такие же точно надуманные. Сказали, что женщины не пьют и не курят. Представляешь?

— Ага, — он развеселился. — Расскажи об этом Блевотине, вот она посмеется.

— Еще как! Будет ржать как лошадь.

Я с трудом села на постели. Господи, как же я сегодня буду работать?… И как все-таки хорошо, что у меня такой понимающий сын. Да и вообще! У меня хорошая семья. Даже бабушка. Она никак не комментировала мое желание стать женщиной и только недавно — по прошествии двух лет — тактично поинтересовалась, счастлива ли я теперь. Я ответила: «Еще как!»

Да, в сущности — это правда. Когда-то мне гадала моя подруга, она сказала, что я умру очень счастливой. Я и сейчас могу умереть, ведь самую главную боль своей жизни я ликвидировала. А вот как закончат свой короткий век мои вчерашние подружки, даже не знаю. Они все в сомнениях, надо им это или не надо? Интернет — он как змей-искуситель. А нужно ли им это червивое яблочко?

Я и сама немало времени провела в интернете и знаю, что оттуда легко подцепить заразу транссексуализма. Всем этим несчастным мальчикам и девочкам поток лишней информации заплел и без того путаные извилины в косички. Мое поколение трансов было другим. Я родилась во времена Хрущева, росла при Брежневе в стране «развитого социализма», а мои родители и их друзья обсуждали Карибский кризис, культ личности и успеют ли построить коммунизм к 80-му году. Но им и в голову не могло прийти, что можно всерьез задумываться о гей-парадах в Москве.

А еще в то время проще было стать космонавтом и слетать на Луну, чем надеяться, что общество поймет примет мужика в юбке. Первые волны транссексуалов были как бабочки-однодневки — готовы прожить только один день, если бы нам разрешили смену пола. Ведь казалось, что больше одного дня и не получится, сделаешь операцию, выйдешь из больницы, и честные советские граждане тут же закидают тебя камнями…

— Девушка, а вашей маме зять не нужен?

В полупустом вагоне метро ко мне склоняется довольно приятный тип. Русые волосы, упитанное лицо, широкие плечи… Меня привлекают такие мужчины, а главное — такой оригинальный способ знакомства.

— Зять?! Смотря какой, — отвечаю я. И слышу хихиканье.

Это компания молодежи, с которой он ехал. На секунду мне кажется, что они все просто договорились пошутить, но глаза у парня серьезные.

— Ну вот я, например? Сгожусь или как?

— Серый, ты выходишь? — Друзья окликают его.