Роман Трахтенберг - Лифчик для героя. Путь самца - 2.

Видя, что я перестаю понимать его, он сжалился и стал объяснять доходчивее:

— Ну, например, существует такое заболевание, как адрено-генитальный синдром. Когда еще во время внутриутробного периода у ребенка возникают нарушения в надпочечниках, отчего организм плода вырабатывает не те гормоны и формирование наружных половых органов идет неправильно. В результате мальчики рождаются с недоразвитым пенисом, отчего их часто принимают при рождении за девочек. А у новорожденных девочек, наоборот, из-за переизбытка мужских гормонов клитор увеличен настолько, что его принимают за маленький пенис, а набухшие половые губы — за мошонку. Раньше акушерки не могли точно определить пол, и все выяснялось в подростковом возрасте, когда у так называемых мальчиков начинались месячные.

— И им делают операции? Переделывают в девочек? — почему-то с надеждой спросила я.

Ответ был неожиданный.

— Нет, ведь человек, который всю жизнь рос как мальчик, не хочет что-либо менять. Или же не хватает смелости. Вся родня и друзья считали его мальчиком всю его жизнь.

— А как же дальше?

— Ну, просто вырезают матку и яичники, чтобы не было никаких гинекологических проблем. Потом начинают терапию гормонами, идет оволосение по мужскому типу, к определенному возрасту начинает расти борода, ломается голос. В сущности, пол таким детям выбирают хирурги, исходя из того, какая операция наименее травмирующая. Иногда эти пациенты остаются несчастливы до самой смерти, и никто не в силах им помочь. Часто десятилетняя девочка, которую всю жизнь ошибочно принимали за мальчика, говорит, что хочет навсегда остаться мальчиком. Такой ребенок испуган до смерти, не в силах понять, что за болезнь у него. И его оперируют. Но спустя несколько лет наступает период полового созревания, и девушка понимает, какую совершила глупость. Но исправить то, что напортачила природа, мы не в силах.

Внезапно я выяснила, что природа ошибается довольно часто. И хотя написано, что Бог создал человека по своему образу и подобию, мне после лекции стало казаться, что или богов было много, а соответственно и образов с подобиями, или на ОТК произошли сбои и продукция, соответствующая ГОСТу, вышла с предприятия вместе с бракованной партией.

Все, что я слышала, напоминало мне шахматную игру. Ходы сложны, а комбинации запутанны. Каждая партия неповторима. И следить за беспощадным матчем между природой и наукой бессмысленно. Получится ли из пешки ферзь (тоже, кстати, женщина, более того, королева, но мужского рода), будет ясно только в эндшпиле, когда обратного пути уже не будет.

Мои постоянные уходы с работы раздражали начальство, но что для меня было важнее — получить, наконец, разрешение на смену пола или быть на работе уважаемым человеком? Глупый вопрос. Правда, когда врачи сообщили, что надо лечь в психиатрическую лечебницу на три недели, я расстроилась. На операцию, если она все-таки будет, нужны деньги, а без работы…

На счастье, в больнице не оказалось свободных мест, и мне разрешили проходить обследование амбулаторно. Каждый день, правда, надо было приходить и сдавать анализы.

Не знаю как за кордоном, но в обшарпанных и вонючих коридорах родной российской психушки слышны вопли и стоны умалишенных и просто свихнувшихся на почве алкоголя соотечественников, несет хлоркой, мочой, а также ядовитой смесью препаратов. Пригласили в кабинет с решетками на грязных окнах. Медсестра поднесла к моей руке гигантский шприц с чудовищной иглой и стала нащупывать вену. Волосы на моей голове зашевелились:

— А почему иголочка такая толстенькая? Вы же кровь из вены берете не у бегемотика, — я попыталась пошутить, чтобы скрыть страх.

— Какие привозят, такими и пользуемся! — жестко отрезала она. — Никто не жалуется.

Конечно, кому тут жаловаться? Кто вообще в этой «кунсткамере» будет слушать жалобы от «экспонатов»?

Шприц рвет вену, оставляя огромную дыру. Думаю, сюда отправляют те инструменты, что не принимают в обычных больницах. По принципу: на тебе, Боже, что мне негоже. Смотрю на отверстие и пытаюсь его опоэтизировать. Дескать, не просто рана, а дверь в иные миры, тоннель к противоположному полу.

На работу возвращаюсь только к обеду, но обедать не иду. Работаю, пожевывая бутерброды. Такое питание очень скоро отразится на моей талии, но ничего не поделаешь. На работе сейчас создаю эскизы наружной рекламы, заказов еще на несколько месяцев, и я воспользовалась случаем — закосила под богему. Отращиваю волосы, делаю хвост, так и хожу. Специально купила одежду декадентского типа, чтобы меня воспринимали как художника. Даю малярам указявки важным тоном, просто Леонардо. Образ так удался, что даже начальство восприняло его адекватно. Все-таки я, наверное, гениальная актриса. И все же мое дело близится к финалу. Сегодня психиатр намекнул, что могу покупать женскую одежду. Он не обещает, что она пригодится мне буквально на следующей неделе, но что пригодится — несомненно. Да и остальные врачи стали смотреть на меня иначе. Спал напор, с которым раньше они пытались отговорить от операции.